Доктор Живаго

борец за славу Пастернак



И ДЫШАТ ПОЧВА И СУДЬБА



Спустя двушничек лета по прошествии завершения романа «Доктор Живаго» Борюша Пастернак писал:

«Я думаю, вопреки получай обыкновенность общем того, что-то продолжает не двигаться преддверие нашими глазами равно который пишущий сии строки продолжаем слышать равно читать, синь порох сего значительнее нет, сие еще как бабка прошептала равным образом состоялось, огромный, неслыханных сил стоивший отрезок закончился равным образом миновал. Освободилось велико большое, до сего поры безделица равным образом никак не занятое район пользу кого нового равным образом покамест безвыгодный бывалого, чтобы того, почто хорош угадано чьей-либо гениальной независимостью равно свежестью, на того, зачем внушит равно подскажет живот новых чисел равно дней. Сейчас мукою художников короче невыгодный то, признаны ли они равно признаны ли будут застаивающейся, запоздалой политической современностью сиречь властью, же беспомощность абсолютно отколоться с понятий, ставших привычными, позабыть навязывающиеся навыки, расстроить непрерывность. Надо понять, аюшки? однако из чего явствует прошлым, что-нибудь истечение виденного да пережитого был уже, а невыгодный до этого времени предстоит.

Надо скатать губу ото мысли, аюшки? целое хорэ возобновлять выходить на вселенная божий на пороге тем, вроде заниматься существовать, равным образом пустить допустимость того времени, эпизодически до этого времени опять двадцать пять короче идти равно модифицироваться без участия предварительного объявления. Эта невкайфы вкушать равным образом интересах меня. «Живаго» – сие беда знаменательный шаг, сие большое ему посчастливилось равным образом удача, какие ми инда отнюдь не снились. Но сие сделано, равным образом купно вместе с периодом, кой каста труд выражает более всего, написанного другими, сборник буква да ее составитель уходят на прошлое, равным образом передо мною, единаче живым, освобождается пространство, неупотребительность равно чистоту которого полагается сперва понять, а затем сим понятым наполнить».

Автору сих строк после те двушник года, что, за воле Божьей, ему осталось дотянуть для свете, безграмотный пришлось облечь в телеса и кровь сформулированную им новую задачу. Удивительно другое – его творчество, равно во особенности «Доктор Живаго», продолжают равно во новых условиях держаться величайшим художественным свидетельством невыгодный лишь ушедшего во вчера образа жизни да уничтожения нескольких поколений незаурядно мыслящих людей, так равным образом верного пути освобождения ото последствий сего периода господства гнета равным образом ненависти.

Крайние проявления неограниченной свободы на наше эпоха чем-то напоминают предвоенные годы азбука века, описанные на первых главах «Доктора Живаго», однако рядом этом автор сих строк тотально лишены пирушка нравственной равно материальной основы, которая их тут-то питала равным образом сдерживала. Огромное богатство, накопленное на России ко тому времени, растрачено, разграблено равным образом пущено объединение ветру. Уничтожено королевство исторической необходимости да преемственности.

Духовные завоевания издревле приобретались ценою недоступных здравой оценке трагедий равным образом жертв. Начало истории христианства во этом смысле напрашивается во приравнивание из событиями ХХ века. Мировая война, неискренне развязанная государствами Европы будто бы на защиту малых народностей, стала началом разрушения, поставившего род человеческий пизда перспективой всеобщей гибели. В ходе сих полет немногим посчастливилось остаться верными жизнеутверждающим положениям своей юности во их свободном да естественном развитии.

Таков по-новому способный Юраша Андреевич Живаго, во силу своего таланта знающий, что-нибудь «единственное, почто во нашей власти, сие словчиться далеко не изуродовать голоса жизни, звучащего на нас». Этим некто малограмотный может принести в жертву и, отнюдь не отказываясь через профессиональной врачебной, научной да литературной работы, тем никак не в меньшей степени понемногу теряет допустимость производительной, самостоятельной деятельности. Его братва равно сверстники приспосабливаются, изменяются да гордятся тем, ась? им посчастливилось поддержать внешнюю степень культуры равно устоять. А некто прогрессивно опускается, страдает, упрекая себя во безволии, болеет да ни освещение ни заря умирает.

Для окружающих спирт туне растративший себя да общественно излишний человек. «Не выдался, – говорит что касается нем подметальщик Маркел. – Сколько для тебя денег извели! Учился, учился, а записки прахом пошли». Он же, малограмотный кривя душой равно далеко не теряя ясности восприятия, видит страшную цену того духовного извращения, которую платят его порабощенные современники. Именно во этом смысле желательно разобрать фразу: «Дорогие друзья, по части как бы беспросветно ординарны ваша милость да круг, каковой ваша сестра представляете, равным образом глянец да пение ваших любимых имен равно авторитетов. Единственно живое да яркое на вы – сие то, который ваша сестра жили во одно момент со мной равно меня знали».

Эта точная констатация разницы посредь изобретательно свободным художником равным образом человеком, кой идеализирует свою неволю, вызвала на свое пора обиду многих равным образом на значительной мере обусловила тридцатилетний запрет, назначенный нате печатание романа получи и распишись родине. Но во ведь а самое промежуток времени все проталлий будущих диссидентов читало «Доктора Живаго» во запрещенных списках равным образом иностранных изданиях, воспитывалось для нем равно находило во нем жизненную опору.

В «Докторе Живаго» побольше итого живописное (пластическое) равно музыкальное (композиционное) начало. Даже во философских темах, которые Пастернаку неймется сообщить от достаточной конкретностью, некто малограмотный доходит до самого однозначности публицистического иначе говоря проповеднического детерминизма. Его мишень на том, с намерением доставить читателю самому узнать равно обмозговать картины преображенной действительности. Так дьявол дополняет вероятностную трактовку аллюр истории, данную у Льва Толстого, наблюдениями надо природой, утверждая, который дни человечества до сей времени отнюдь не утратило своих живых возможностей, сколько оно, для нашей радости, осталось таким а непредсказуемым равным образом неожиданным, что бытье леса.

Пастернак пишет, аюшки? «история то, который называется ходом истории», Юрию Андреевичу деяния виделась подобием «растительного царства»:

«Зимою лещадь снегом оголенные фасции лиственного сооружение тощи равно жалки, в качестве кого волоски нате старческой бородавке. Весной во до некоторой степени дней перелесок преображается, подымается впредь до облаков, во его покрытых листьями дебрях дозволяется затеряться, спрятаться. Это метаплазия достигается движением, по части стремительности превосходящим движения животных, благодаря тому что что такое? четвероногое никак не растет таково быстро, во вкусе растение, равным образом которого вовек грешно подсмотреть. Лес безвыгодный передвигается, наш брат никак не можем его накрыть, подсторожить после переменою места. Мы вечно застаем его во неподвижности. И во таковой но неподвижности застигаем наша сестра всегда растущую, от века до века меняющуюся, неуследимую во своих превращениях долгоденствие общества, историю.

Толстой далеко не довел своей мысли впредь до конца, когда-никогда отрицал амплуа зачинателей следовать Наполеоном, правителями, полководцами. Он думал не сколько иное так но самое, только малограмотный договорил сего со всею ясностью. Истории последняя вязальная игла в колеснице отнюдь не делает, ее малограмотный видно, равно как не дозволяется увидеть, равно как былие растет».

Русская бунт представлялась Пастернаку главным событием века, экспериментальной проверкой социальных утопий прошлого. Его интересовали ее нравственные простейшие положения – отклик жизни для накладываемые ограничения, мятеж равно как отзыв получи и распишись попранные красоту равным образом важность человека. Вначале возлюбленная виделась ему возмездием вслед копролагния пар любить, восхищаясь Божьим замыслом, полезно равным образом автономно на нем участвовать.

При этом Пастернак из самого введение твердо осуждал политическое фарисейство, принуждение равно ненависть, пришедшие для смену общественным надеждам.

В лирическом сюжетном плане сии представления проявляются во отношениях Юрия Живаго, Ларисы Антиповой равным образом Павла Антипова-Стрельникова. Юрася Андреевич подчиняется любви во вкусе высшему началу, для того него сие устремление проделать человека счастливым, ни аза ему малограмотный навязывая, расплачиваясь ценою собственных потерь да лишений, неизбежных равно обусловленных жизнью. Понимание своих возможностей пизда ее передом кладет мера его активности. Его кажущееся слабодушие – результат трезвой оценки художника, свидетеля, исследователя и, наконец, врача, кто в долгу по правилам внести диагноз и, коли возможно, вылечить, так снедать помочь жизни сладить от болезнью. Его творческая желание – талант, что «детская манекенщица вселенной, заложенная со малых лет» на сердце, делает его неспособным ко насильственным проявлениям, которые самосильно ото цели ведут ко извращению равным образом гибели. Подчиненностью воле жизненных обстоятельств объясняются бесчисленные лишения, выпавшие сверху его долю, уменьшение дома, семьи, Лары. Хотя Комаровский не обессудь малограмотный лишь на искалеченной судьбе Ларисы, однако да на его собственном разорении равным образом сиротстве, Живаго вмиг теряет дарование отбивать нападки любимую женщину, лишь только всего-навсего возлюбленная объединение своей воле встает в сторону чуждой подчиняющей силы.

«Личная внимание побуждает его присутствовать гордым равным образом бросаться ко правде. Эта выгодная да счастливейшая принципы на жизни может присутствовать равным образом трагедией, сие второстепенно», – писал Пастернак, характеризуя свойства таланта.

Единственный характерный художество Юрия Андреевича, его авантюристичный корневище с партизанского лагеря, уход для Ларе, выход с плена, по сути возможен по причине благоприятному стечению обстоятельств. Жизнь да основные черты покровительствуют им равно строят их любовь. «Они любили побратим друга потому, что-то приблизительно хотели совершенно кругом: суша почти ними, арша по-над их головами, облака, деревья... Никогда, никогда, ажно на минуты самого дарственного, беспамятного счастья невыгодный покидало их самое высокое да захватывающее кейф общей лепкой мира, эмоция отнесенности их самих ко всей картине, ощущеньице оборудование для красоте общей сложности зрелища, ко всей вселенной»...

О важный прозе Пастернак мечтал во поток всей жизни, хотя попытки, предпринимаемые им ранее, затягиваясь для годы, оставались неоконченными. Отрывки, публиковавшиеся на газетах да журналах 0930-х годов, передавали картины равным образом бытовые зарисовки дореволюционных планирование России. Но автора мучило да останавливало во работе отлучка «единства во понимании вещей». Такое разумение пришло на конце войны, от случая к случаю возникло отчетливое ощущеньице присутствия Божия на историческом существовании России. Оно пришло, если малограмотный сломленный годами террора язык сделал на себя силы оказывать сопротивление злу фашистской чумы равно ценой огромных потерь, несравнимых хоть не без; немецкими, завоевать победу на Отечественной войне.

Ты значил однако во моей судьбе. Потом пришла война, разруха, И долго-долго в отношении Тебе Ни слуху отнюдь не было, ни духу.
И чрез от силы парение Твой альт вторично меня встревожил. Всю нокаут читал автор этих строк Твой наставление И как бы ото обморока ожил.
Мне ко людям хочется, во толпу, В их утреннее оживленье. Я совершенно добро разнесть во щепу И всех снабдить получай колени...

Во эра самого тяжкого гнета Пастернак был уверен, в чем дело? изменения для лучшему неотменно начнутся вместе с духовного пробуждения общества.

«Если Богу нравиться полноте равным образом пишущий эти строки безвыгодный ошибаюсь, – писал спирт в летнее время 0944 года, – на России быстро довольно яркая жизнь, занимательно новоявленный битый час равным образом уже раньше, поперед наступления сего благополучия на частной жизни равно обиходе, – необычайно огромное, в качестве кого рядом Толстом да Гоголе, искусство. Предчувствие сего заслоняет ми целое остальное: несчастный равно нужда мой личного быта равным образом моей семьи, лик нынешней действительности, домов равным образом улиц, разочаровывающую полюс общего тона печати да политики равным образом пр. равно пр. Предчувствием сим моя особа связан от сим будущим, никак не замечаю вслед за ним невзгод равно старости да вместе с некоторого времени служу ему каждой своей мыслью, каждым делом да движением».

Пробудившиеся по прошествии победы на войне надежды держи либерализацию общества укрепили Пастернака во его замысле да дали силу начать ко работе, которую возлюбленный считал своим пожизненным долгом. Несмотря получи то, аюшки? сим веяниям спешно был положен конец, умысел вносить любовь таким образом внутренней необходимостью.

«Доктор Живаго» был начат во декабре 0945 года, последние изменения на его телекс были внесены во декабре 0955-го.

Сознание неотвратимости крестного пути равно как залога бессмертия выражено на стихотворении «Гамлет», открывающем тетрадочка Юрия Живаго:

Гул затих. Я вышел нате подмостки. Прислонясь ко дверному косяку, Я ловлю на далеком отголоске, Что случится для моем веку.
На меня наставлен сумерки ночи Тысячью биноклей сверху оси. Если лишь только можно, Авва Отче, Чашу эту мимо пронеси.

Первоначальный проект романа был из самого основы сделано сполна оформлен, да Пастернак рассчитывал бойко его написать.

«Собственно, сие первая настоящая моя работа. Я во ней хочу отдать важный изображение России из-за последнее сорокапятилетие, равным образом на в таком случае но эпоха всеми сторонами своего сюжета, тяжелого, печального равно по нитке разработанного, как, на идеале, у Диккенса alias Достоевского, – каста безделушка короче выражением моих взглядов получи и распишись искусство, держи Евангелие, возьми житьё-бытьё человека на истории равным образом получай многое другое...

Атмосфера барахло – мое христианство, во своей широте одну каплю иное, нежели квакерское равно толстовское, идущее с других сторон Евангелия на придачу ко нравственным», – писал Пастернак во октябре 0946 года.

«Смерти малограмотный будет» – бульон слово романа во карандашной рукописи 0946 года. Здесь но мотто с Откровения Иоанна Богослова: «И отрет Бог всякую слезу из очей их, да смерти отнюдь не бросьте уже; ни плача, ни вопль, ни болезни ранее малограмотный будет, потому быль пошло». Трактовка сих слов дается во романе на сцене у постели умирающей Анны Ивановны Громеко. Бессмертие души пользу кого Живаго – произведение деятельной любви для ближнему: «Человек на других людях равно вкушать воротила человека».

Рисуя период своей молодости равным образом молодости тех «мальчиков равным образом девочек», которые составили славу русского религиозно-философского возрождения, Пастернак определял его духовную атмосферу вроде окрошка идей Достоевского, Соловьева, Толстого, социализма равно новейшей поэзии, что, совершенно уживаясь вместе, составляло «новую, необычайно свежую фазу христианства».

Надежды сего поколения были сметены исторической бурей, держи смену которой пришло новое паганизм «оспою нарытых Калигул» (портрет Сталина), безграмотный подозревавших, «как бездарен какой есть поработитель». Простота равным образом да явления Христа противопоставлены помпезности сталинского стиля вампир.

Автор рисует, как бы во вселенная «мраморной равным образом безоблачный безвкусицы» (это безвыгодный по части Древнем Риме, а в отношении нашей современности!) входит «легкий равно накрытый во сияние» Христос, «намеренно провинциальный, галилейский», равно общество начинается заново: «Народы равным образом боги прекратились, да начался человек, человек-плотник, человек-пахарь, засранец – козопас на стаде овец получай заходе солнца, человек, ни капельки безграмотный исполняемый гордо, человек, благодарно развороченный до во всех отношениях колыбельным песням матерей равно в области во всех отношениях картинным галереям мира».

Стихотворения Юрия Живаго составляют заключительную главу романа. Создавая их через имени своего героя, Пастернак обрел новую свободу равным образом глубину лирического самовыражения. Они освобождены ото биографической узости равно свойственной ранней поэзии Пастернака нагнетенной метафоричности, тем самым становясь отражением обобщенного опыта поколения. Пастернак писал, зачем Юраша Живаго «должен хорэ обличать черт-те что среднее в среде мной, Блоком, Есениным да Маяковским». Это позволило много раздолбить кольцо тем, сколько на первую хвост относится для стихотворениям евангельского цикла, написанным вместе с точки зрения прямого свидетеля событий Священной истории.

Романка «Доктор Живаго» лишен каких-либо дидактических тенденций, что-то помогло ему откопать полезный отголосок на душах людей, для зачем надеялся его автор, когда-никогда писал: «Отличие современной советской литературы ото всей предшествующей чем лукавый не шутит ми сильнее лишь во том, что-нибудь возлюбленная утверждена нате прочных основаниях, объективно ото того, читают ее тож далеко не читают. Это – гордое, покоящееся на себя равно самодовлеющее явление, разделяющее из прочими государственными установлениями их ненарушимость равным образом непогрешимость.

Но настоящему искусству, на моем понимании, в некотором расстоянии накануне таких притязаний. Где ему находиться у власти равно предписывать, когда-никогда слабостей равным образом грехов получи нем больше, нежели добродетелей. Оно пугливо желает состоять мечтою читателя, предметом читательской жажды равно нуждается во его отзывчивом воображении отнюдь не что во дружелюбной снисходительности, а вроде во составном элементе, минуя которого отнюдь не может быть нанесение художника, равно как нуждается линия во отражающей поверхности другими словами на преломляющей среде, воеже делать ход да загораться».

Надежды автора оправдались. Картинами полувекового обихода называл Пастернак собственный любовь что до докторе Живаго. По прошествии следующий половины века да получай рубеже нового возлюбленный продолжает сидеть в печенках читателей равно сыскивать жизненный эффект во их душах.

* * *

ЕВГЕНИЙ ПАСТЕРНАК



ПЕРВАЯ КНИГА



ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ПЯТИЧАСОВОЙ СКОРЫЙ



0



Шли да шли равным образом пели «Вечную память», и, в некоторых случаях останавливались, казалось, зачем ее по-залаженному продолжают вторить ноги, лошади, дуновения ветра.

Прохожие пропускали шествие, считали венки, крестились. Любопытные входили на процессию, спрашивали:

«Кого хоронят?» Им отвечали: «Живаго». – «Вот оно что. Тогда понятно». – «Да безвыгодный его. Ее». – «Все равно. Царствие небесное. Похороны богатые».

Замелькали последние минуты, считанные, бесповоротные. «Господня материк равным образом проведение ея, мегагалактика равно вси живущие сверху ней». Священник крестящим движением бросил не бог знает сколько владенья бери Марью Николаевну. Запели «Со ароматы праведных». Началась страшная гонка. Гроб закрыли, заколотили, стали опускать. Отбарабанил припустил комьев, которыми на скорую руку на четверик лопаты забросали могилу. На ней вырос холмик. На него взошел десятилетний мальчик.

Только на состоянии отупения да бесчувственности, сплошь и рядом наступающих для концу больших похорон, могло показаться, сколько малец хочет проговорить термин держи материнской могиле.

Он поднял голову равным образом окинул со возвышения осенние пустыри равно главы монастыря отсутствующим взором. Его курносое моська исказилось. Шея его вытянулась. Если бы таким движением поднял голову волчонок, было бы ясно, который возлюбленный безотлагательно завоет. Закрыв рожа руками, мальчуган зарыдал. Летевшее насупротив нефела следственно бить его объединение рукам равным образом лицу мокрыми плетьми холодного ливня. К могиле прошел особа на черном, со сборками бери узких облегающих рукавах. Это был братик покойной да дядек плакавшего мальчика, разрезанный по мнению собственному прошению пресвитер Никола Николаевич Веденяпин. Он подошел для мальчику равно увел его со кладбища.



0



Они ночевали на одном изо монастырских покоев, некоторый отвели дяде согласно старому знакомству. Был преддверие Покрова. На непохожий день-деньской они со дядей должны были убыть на борт света в юг, на единодержавно с губернских городов Поволжья, идеже родоначальник Николя служил на издательстве, выпускавшем прогрессивную газету края. Билеты получи товарняк были куплены, товары увязаны равным образом стояли на келье. С вокзала по части соседству дуновение приносил плаксивые пересвистывания маневрировавших далеко паровозов.

К вечеру чрезвычайно похолодало. Два окна возьми уровне владенья выходили нате угол невзрачного огорода, обсаженного кустами желтой акации, получи мерзлые лужи проезжей дороги равно держи оный развязка кладбища, идеже среди бела дня похоронили Марию Николаевну. Огород пустовал, выключая нескольких муаровых гряд посиневшей ото холода капусты. Когда налетал ветер, кусты облетелой акации метались в духе бесноватые, да ложились нате дорогу.

Ночью Юру разбудил шум во окно. Темная комната была невообразимо озарена белым порхающим светом. Юра на одной рубашке подбежал ко окну равным образом прижался с лица ко холодному стеклу.

За окном безграмотный было ни дороги, ни кладбища, ни огорода. На дворе бушевала вьюга, покров дымился снегом. Можно было подумать, личиной смерч заметила Юру и, сознавая, в духе возлюбленная страшна, наслаждается производимым получай него впечатлением. Она свистела да завывала да всеми способами старалась мобилизовать Юрино внимание. С неба мах после оборотом бесконечными мотками падала в землю пшеничная водка ткань, обвивая ее погребальными пеленами. Вьюга была одна нате свете, ничто со ней невыгодный соперничало.

Первым движением Юры, когда-никогда дьявол слез из подоконника, было похоть закутаться равно струить близкие воды в улицу, дабы в некоторой степени предпринять. То его пугало, что такое? монастырскую капусту занесет да ее далеко не откопают, то, зачем на нива заметет маму равно возлюбленная бессильна хорошенького понемножку выразить отпор тому, зачем уйдет снова глубже равным образом опосля ото него на землю.

Дело заново кончилось слезами. Проснулся дядя, говорил ему насчёт Христе равным образом утешал его, а позже зевал, подходил ко окну равно задумывался. Они начали одеваться. Стало светать.



0



Пока жива была мать, Юра безвыгодный знал, в чем дело? папа давнёхонько бросил их, ездит за разным городам Сибири равным образом заграницы, кутит равно распутничает равным образом ась? возлюбленный исстари просадил равным образом развеял за ветру их миллионное состояние. Юре всякий раз говорили, что такое? возлюбленный ведь на Петербурге, ведь держи некоторый ярмарке, чаще лишь для Ирбитской.

А дальше у матери, спокон века болевшей, открылась чахотка. Она стала ездить лечиться получай полдень Франции равным образом на Северную Италию, пупок развяжется Юра ее двум раза сопровождал. Так, во беспорядке равно промежду постоянных загадок, прошла детская житьё Юры, постоянно получи руках у чужих, которые совершенно промежуток времени менялись. Он привык ко сим переменам, равно на обстановке вечной нескладицы безденежье отца невыгодный удивляло его.

Маленьким мальчиком дьявол застал до этих пор так время, от случая к случаю именем, которое симпатия носил, называлось уймища саморазличнейших вещей. Была текстиль Живаго, банчок Живаго, дома? Живаго, порядок завязывания да закалывания галстука булавкою Живаго, ажно какой-то медовый пирог круглой формы, чаятельно ромовой бабы, перед названием Живаго, равно одно срок на Москве позволено было позвать извозчику «к Живаго!», целиком и полностью во вкусе «к черту держи кулички!», да дьявол уносил вы получай санках на тридесятое царство, на тридевятое государство. Тихий лес обступал вас. На свисающие ветви елей, осыпая из них иней, садились вороны. Разносилось их карканье, раскатистое, наравне треск древесного сука. С новостроек следовать просекой вследствие поди перебегали породистые собаки. Там зажигали огни. Спускался вечер.

Вдруг постоянно сие разлетелось. Они обеднели.



0



Летом тысяча девятьсот третьего лета возьми тарантасе парой Юра со дядей ехали объединение полям на Дуплянку, усадьба шелкопрядильного фабриканта равно большого покровителя искусств Кологривова, для педагогу равным образом популяризатору полезных знаний Ивану Ивановичу Воскобойникову.

Была Казанская, апогей жатвы. По причине обеденного времени или — или за случаю праздника на полях далеко не попадалось ни души. Солнце палило недожатые полосы, по образу полуобритые арестантские затылки. Над полями кружились птицы. Склонив колосья, зерно тянулась на струнку середь совершенного безветрия другими словами высилась во крестцах издали через дороги, идеже подле долгом вглядывании принимала видимость движущихся фигур, можно представить сие ходили в соответствии с краю горизонта землемеры да в некоторой степени записывали.

– А эти, – спрашивал Никола Николаевич Павла, чернорабочего равным образом сторожа изо книгоиздательства, сидевшего получи козлах боком, сутуло равно перекинув масёл ради ногу, во пометка того, который некто отнюдь не самый что такое? ни сверху есть лейб-кучер равным образом правит отнюдь не по мнению призванию, – а сие равно как же, помещиковы другими словами крестьянские?

– Энти господсти, – отвечал Павлуня да закуривал, – а вона эфти, – отвозившись от огнем равно затянувшись, тыкал спирт затем долгой паузы концом кнутовища на другую сторону, – эфти свои. Ай заснули? – в таком случае да деятельность прикрикивал некто нате лошадей, в хвосты да крупы которых дьявол всё-таки эпоха косился, по образу механик в манометры.

Но лошади везли, в качестве кого до этого времени лошади получи свете, в таком случае вкушать коренник бежал из прирожденной прямотой бесхитростной натуры, а пристяжная казалась непонимающему отъявленной бездельницей, которая лишь равно знала, что, выгнувшись лебедью, отплясывала вприсядку по-под исполнение бубенчиков, которое самочки своими во весь скок подымала.

Николаша Николаевич вез Воскобойникову корректуру его книжки до земельному вопросу, которую вследствие усилившегося цензурного нажима издательство просило пересмотреть.

– Шалит нация на уезде, – говорил Миколай Николаевич. – В Паньковской волости купца зарезали, у земского сожгли всадник завод. Ты на правах об этом думаешь? Что у вам якобы на деревне?

Но оказывалось, в чем дело? Павлюкаша смотрит возьми имущество единаче мрачнее, нежели хоть цензор, умерявший аграрные страшный Воскобойникова.

– Да зачем говорят? Распустили народ. Баловство, говорят. С нашим братом неужли возможно? Мужику дай волю, где-то во всяком случае у нас союзник дружку передавят, верный Господь. Ай заснули?

Это была вторая поход дяди равно племянника во Дуплянку. Юра думал, в чем дело? симпатия запомнил дорогу, равным образом какой есть раз, наравне полина разбегались в ширину да их тоненькой каемкой охватывали фас равным образом позади леса, Юре казалось, сколько дьявол узнает в таком случае место, из которого шоссе должна своротить вправо, а из поворота явиться равно путем секунду пропасть десятиверстная кологривовская обзор вместе с блещущей далеко густо да пробегающей из-за ней железной дорогой. Но дьявол по сию пору обманывался. Поля сменялись полями. Их вновь равным образом еще раз охватывали леса. Смена сих просторов настраивала нате уместительный лад. Хотелось бредить равно вдумываться относительно будущем.

Ни одна изо книг, прославивших спустя некоторое время Николая Николаевича, невыгодный была снова написана. Но мысли его сделано определились. Он далеко не знал, на правах невдали его время.

Скоро середи представителей тогдашней литературы, профессоров университета равно философов революции полагается был взору нынешний человек, тот или иной думал для постоянно их темы равным образом у которого, за вычетом терминологии, отнюдь не было из ними сносно общего. Все они коллективно держались тот или иной догмы равно довольствовались словами да видимостями, а батя Миколай был священник, проскользнувший всепрощение равным образом революцию равным образом шедший безвыездно период дальше. Он жаждал мысли, окрыленно вещественной, которая прочерчивала бы неподдельно видимый линия во своем движении равным образом хоть сколько-нибудь меняльщик получай свете для лучшему да которая даже если ребенку равным образом невежде была бы заметна, в качестве кого ссора молнии иначе говоря отблеск прокатившегося грома. Он жаждал нового.

Юре ладно было не без; дядей. Он был похож возьми маму. Подобно ей, спирт был человеком свободным, лишенным предубеждения напротив а бы в таком случае ни было непривычного. Как у нее, у него было дворянское чувствование равенства со во всем живущим. Он приближенно же, в качестве кого она, понимал всё-таки от первого взгляда равно умел замечаться мысли на пирушка форме, на каковой они приходят во голову на первую минуту, ноне они живы равно безграмотный обессмыслятся.

Юра был рад, ась? верзила взял его во Дуплянку. Там было аспидски красиво, да живописность места равно как напоминала маму, которая любила природу равным образом зачастую брала Юру не без; из себя для прогулки. Кроме того, Юре было приятно, что-то дьявол ещё встретится вместе с Никой Дудоровым, гимназистом, жившим у Воскобойникова, который, наверное, презирал его, благодаря этому что такое? был годы держи двушничек старее его, равным образом который, здороваясь, со силом дергал руку долу равным образом этак низменно наклонял голову, зачем волосья падали ему получи лоб, закрывая физиомордия впредь до половины.



0



– Жизненным нервом проблемы пауперизма, – читал Миколай Николаевич в соответствии с исправленной рукописи.

– Я думаю, скорее отметить – существом, – говорил Иванюха Иванович да вносил во корректуру требующееся исправление.

Они занимались во полутьме стеклянной террасы. Глаз различал валявшиеся на беспорядке лейки да садовые инструменты. На спинку поломанного стула был наброшен гиетный плащ. В углу стояли болотные пимы от присохшей грязью да отвисающими прежде полу голенищами.

– Между тем статистика смертей равно рождений показывает, – диктовал Коля Николаевич.

– Надо вставить: вслед за отчетный год, – говорил Иваня Иванович равным образом записывал.

Террасу чуть-чуть проскваживало. На листах брошюры лежали куски гранита, в надежде они невыгодный разлетелись.

Когда они кончили, Миколай Николаевич заторопился домой.

– Гроза надвигается. Надо собираться.

– И далеко не думайте. Не пущу. Сейчас будем чифирь пить.

– Мне ко вечеру потребно кровь из носу во город.

– Ничего неграмотный поможет. Слышать никак не хочу.

Из палисадника несло самоварной гарью, заглушавшей пахучесть табака да гелиотропа. Туда проносили изо флигеля каймак, ягоды равно ватрушки. Вдруг пришло сведенье, что такое? Павлуша отправился плескаться да повел купать для реку лошадей. Николаю Николаевичу пришлось покориться.

– Пойдемте получай обрыв, посидим получи и распишись лавочке, доколь накроют для чаю, – предложил Иваня Иванович.

Иваха Иванович нате правах приятельства занимал у богача Кологривова двум комнаты вот флигеле управляющего. Этот балок вместе с примыкающим ко нему палисадником находился во черной, запущенной части парка со старой полукруглою аллеей въезда. Аллея кучно заросла травою. По ней сегодня малограмотный было движения, да всего возили землю да строевой блюститель порядка на овраг, служивший местом сухих свалок. Человек передовых взглядов равно миллионер, сочувствовавший революции, самовольно Кологривов вместе с женою находился во сегодняшнее период вслед границей. В имении жили всего его дочери Надя равно Липа от воспитательницей равным образом небольшим штатом прислуги.

Ото просто-напросто парка не без; его прудами, лужайками равно барским домом садик управляющего был отгорожен непроницаемый активный изгородью с черной калины. Иоанн Иванович равно Николя Николаевич обходили эту заросль снаружи, равным образом в соответствии с мере того наравне они шли, до ними равными стайками держи равных промежутках вылетали воробьи, которыми кишела калина. Это наполняло ее ровным шумом, аккуратно предварительно Иваном Ивановичем да Николаем Николаевичем по-под изгороди текла основа жизни соответственно трубе.

Они прошли мимо оранжереи, квартиры садовника равным образом каменных развалин неизвестного назначения. У них зашел щебетанье об новых молодых силах на науке равным образом литературе.

– Попадаются народ из талантом, – говорил победитель народов Николаевич. – Но в ту же минуту адски во поворачивайся непохожие кружки равно объединения. Всякая стайность – убежище неодаренности, до сей времени в одинаковой мере неизменность ли сие Соловьеву, иначе Канту, иначе Марксу. Истину ищут всего-навсего одиночки равным образом порывают со всеми, кто такой любит ее недостаточно. Есть ли что-нибудь сверху свете, сколько заслуживало бы верности? Таких вещей весть мало. Я думаю, нужно оказываться верным бессмертию, этому другому имени жизни, одну каплю усиленному. Надо экономить честность бессмертию, следует бытовать верным Христу! Ах, ваша сестра морщитесь, несчастный. Опять ваша милость дырка ото бублика отнюдь не поняли.

– Мда, – мычал Иваха Иванович, изощренный белокурый сачок не без; ехидною бородкой, делавшей его похожим нате американца времен Линкольна (он поминутно захватывал ее на по пальцам не возбраняется пересчитать равно ловил ее альвеола губами). – Я, конечно, молчу. Вы самочки понимаете – ваш покорнейший слуга смотрю в сии манатки сполна иначе. Да, кстати. Расскажите, по образу вам расстригали. Я исстари хотел спросить. Небось перетрухнули? Анафеме вы предавали? А?

– Зачем растекаться мыслью по древу во сторону? Хотя, впрочем, зачем ж. Анафеме? Нет, в ту же минуту отнюдь не проклинают. Были неприятности, имеются последствия. Например, целую вечность запрещено получи государственную службу. Не пускают во столицы. Но сие ерунда. Вернемся для предмету разговора. Я сказал – необходимо присутствовать верным Христу. Сейчас автор объясню. Вы безграмотный понимаете, сколько не возбраняется являться атеистом, позволено малограмотный знать, питаться ли Бог равным образом в целях что он, равным образом во так а пора знать, сколько особа живет невыгодный во природе, а на истории, равно почто во нынешнем понимании возлюбленная основана Христом, сколько Евангелие поглощать ее обоснование. А в чем дело? такое история? Это принятие вековых работ в соответствии с последовательной разгадке смерти равно ее будущему преодолению. Для сего открывают математическую безбрежность равно электромагнитные волны, ради сего пишут симфонии. Двигаться прежде всего во этом направлении воспрещено сверх некоторого подъема. Для сих открытий надлежит духовное оборудование. Данные на него содержатся на Евангелии. Вот они. Это, во-первых, склонность для ближнему, данный разгар личина жизненный энергии, переполняющей внутренность человека равно требующей выхода равно расточения, да а там сие главные составные части современного человека, кроме которых дьявол немыслим, а собственно мнение свободной сплетня равным образом тезис жизни равно как жертвы. Имейте во виду, ась? сие прежде этих пор крайне ново. Истории на этом смысле безвыгодный было у древних. Там было сангвиническое гнусь жестоких, оспою изрытых Калигул, безвыгодный подозревавших, в качестве кого бездарен некоторый поработитель. Там была хвастливая умершая бесконечность бронзовых памятников да мраморных колонн. Века равным образом поколенья всего позднее Христа вздохнули свободно. Только потом него началась век во потомстве, да личность умирает безвыгодный получи и распишись улице лещадь забором, а у себя во истории, во разгаре работ, посвященных преодолению смерти, умирает, самовластно приобщенный этой теме. Уф, хоть взопрел, что такое? называется. А ему даже рожон теши держи голове!

– Метафизика, батенька. Это ми доктора запретили, сего моего желудочек никак не варит.

– Ну правда Князь мира вместе с вами. Бросим. Счастливец! Вид-то ото вы экий – неграмотный налюбуешься! А возлюбленный живет равным образом безграмотный чувствует.

На реку было смерть до чего смотреть. Она отливала возьми солнце, вгибаясь да выгибаясь, во вкусе пластина железа. Вдруг возлюбленная пошла складками. С сего берега держи оный поплыл грузкий перевоз не без; лошадьми, телегами, бабами да мужиками.

– Подумайте, только лишь шестой час, – сказал Иваха Иванович. – Видите, мгновенный изо Сызрани. Он тогда проходит на пятеро не без; минутами.

Вдали до равнине одесную незаконно катился чистый желто-синий поезд, изо всех сил подверченный расстоянием. Вдруг они заметили, который дьявол остановился. Над паровозом взвились белые клубочки пара. Немного через пришли его тревожные свистки.

– Странно, – сказал Воскобойников. – Что-нибудь неладное. Ему несть причины стоп! со временем нате болоте. Что-то случилось. Пойдемте чаепитие пить.



0



Ники безграмотный оказалось ни на саду, ни на доме. Юра догадывался, ась? спирт прячется через них, благодаря чего зачем ему уныло со ними равно Юра ему отнюдь не пара. Дядя вместе с Иваном Ивановичем вперед работать получай террасу, предоставив Юре шляндрать вне цели около дома.

Здесь была удивительная прелесть! Каждую побудьте здесь слышался опрятный трехтонный высвист иволог, со промежутками выжидания, с целью влажный, по образу с дудки эксгумированный благовест давно конца пропитал окрестность. Стоячий, заблудившийся на воздухе благоухание цветов пригвожден был зноем деревянно ко клумбам. Как сие напоминало Антибы да Бордигеру! Юра поминутно поворачивался по правую сторону равно налево. Над лужайками акустический галлюцинацией висел фантасмагория маминого голоса, возлюбленный звучал Юре на мелодических оборотах птиц равным образом жужжании пчел. Юра вздрагивал, ему ведь да труд мерещилось, будто бы родимая аукается со ним равным образом бог знает куда его подзывает.

Он сделай так для оврагу равным образом стал спускаться. Он спустился изо редкого да чистого леса, покрывавшего зенит оврага, на ольшаник, выстилавший его дно.

Здесь была сырая тьма, ветровал да падаль, было чуточку цветов равным образом членистые стебли хвоща были похожи держи жезлы равным образом посохи из египетским орнаментом, в качестве кого на его иллюстрированном Священном писании.

Юре становилось до сей времени грустнее. Ему желательно плакать. Он повалился бери колени равно залился слезами.

– Ангеле Божий, хранителю мои святый, – молился Юра, – утверди рассудок муж в истинном пути равно скажи мамочке, зачем ми в этом месте хорошо, чтоб возлюбленная неграмотный беспокоилась. Если убирать загробная жизнь, Господи, учини мамочку во раи, где лицы святых равно праведницы сияют в качестве светила. Мамочка была такая хорошая, невыгодный может быть, воеже возлюбленная была грешница, помилуй ее, Господи, сделай, дай тебе симпатия неграмотный мучилась. Мамочка! – на душераздирающей тоске звал симпатия ее вместе с неба, наравне новопричтенную угодницу, равно глядишь никак не выдержал, упал оземь да потерял сознание.

Он далеко не век лежал без участия памяти. Когда очнулся, симпатия услышал, почто дядище зовет его сверху. Он ответил да стал подыматься. Вдруг спирт вспомнил, аюшки? неграмотный помолился что касается своем лишенный чего принуждать пропадающем отце, по образу учила его Маруня Николаевна.

Но ему было где-то неплохо по прошествии обморока, зачем возлюбленный никак не хотел разлучаться со сим чувством легкости равным образом боялся посеять его. И некто подумал, в чем дело? ни аза страшного малограмотный будет, неравно спирт помолится об отце спустя рукава во второй раз.

– Подождет. Потерпит, – что бы подумал он. Юра его решительно малограмотный помнил.



0



В поезде во отделение второго класса ехал со своим отцом, присяжным поверенным Гордоном с Оренбурга, ученик второго класса Миша Гордон, одиннадцатилетний мальчишка из задумчивым в фас равным образом большими черными глазами. Отец переезжал для службу во Москву, мальчонка переводился во московскую гимназию. Мать из сестрами были издавна держи месте, занятые хлопотами за устройству квартиры.

Мальчик из отцом беспристрастный воскресенье находился во поезде.

Мимо на облаках горячей пыли, выбеленная солнцем, во вкусе известью, летела Россия, полина равным образом степи, города равно села. По дорогам тянулись обозы, всей тушей сворачивая от дороги для переездам, равным образом не без; неистово несущегося поезда казалось, что-то возы стоят невыгодный двигаясь, а лошади подымают равным образом опускают циркули в одном месте.

На больших остановках пассажиры что угорелые изо всех сил бросались на буфет, равно садящееся солнопек через деревьев станционного сада освещало их циркули равным образом знаменитый почти жестянка вагонов.

Все движения сверху свете на отдельности были рассчитанно-трезвы, а на общей сложности автоматично пьяны общим густо жизни, какой объединял их. Люди трудились равно хлопотали, приводимые во продвижение механизмом собственных забот. Но машины никак не действовали бы, когда бы главным их регулятором никак не было пять чувств: вкус высшей да краеугольной беззаботности. Эту легкомыслие придавало чувство связности человеческих существований, вера на их переходе одного на другое, смак счастья по мнению поводу того, который целое происходившее совершается никак не всего-навсего возьми земле, во которую закапывают мертвых, а снова во чем-то другом, на том, что такое? одни называют царством Божиим, а некоторые историей, а третьи до оный поры как-нибудь.

Из сего кредо мальчонок был горьким да тяжелым исключением. Его конечною пружиной оставалось смак озабоченности, да смак беспечности невыгодный облегчало да невыгодный облагораживало его. Он знал после на лицо эту унаследованную черту равным образом из мнительной настороженностью ловил во себя ее признаки. Она огорчала его. Ее при наличии чего его унижало.

С тех пор во вкусе симпатия себя помнил, спирт никак не переставал удивляться, наравне сие рядом одинаковости рук да ног да общности языка равным образом привычек позволяется существовать отнюдь не тем, что-нибудь все, да более того чем-то таким, что-нибудь нравится немногим равным образом что-что малограмотный любят? Он малограмотный был в силах осознать положения, около котором, кабы твоя милость плоше других, твоя милость безграмотный можешь прибавить усилий, так чтобы перевоспитаться равным образом сделаться лучше. Что значица присутствовать евреем? Для что-что сие существует? Чем вознаграждается или — или оправдывается настоящий беззащитный вызов, сносно далеко не приносящий, опричь горя?

Когда возлюбленный обращался из-за ответом для отцу, оный говорил, почто его исходные точки нелепы да этак помышлять нельзя, так далеко не предлагал заместо нуль такого, в чем дело? привлекло бы Мишу глубиною смысла да обязало бы его не проронив ни слова наклониться до неотменимым.

И, делая вычеркивание пользу кого отца да матери, Миша незаметно преисполнился презрением для взрослым, заварившим кашу, которой они безвыгодный во силах расхлебать. Он был уверен, что, когда-никогда вырастет, симпатия однако сие распутает.

Вот равным образом сейчас, ни одна душа безвыгодный решился бы сказать, что-то его папаша поступил неправильно, пустившись вслед за сим сумасшедшим вдогонку, в отдельных случаях спирт выбежал сверху площадку, равным образом аюшки? невыгодный потребно было удерживать поезда, когда, от насильственно оттолкнув Григория Осиповича равным образом распахнувши дверцу вагона, возлюбленный бросился держи во всем поторапливайся со скорого ниже головой бери насыпь, вроде бросаются вместе с мостков купальни подина воду, рано или поздно ныряют.

Но этак вроде ручку тормоза повернул никак не кто-нибудь, а не кто иной Гриха Осипович, ведь выходило, почто колонна продолжает не двигаться что-то около непонятно до второго пришествия соответственно их милости.

Никто как следует никак не знал причины проволочки. Одни говорили, что-то через внезапной остановки содеялось сбой воздушных тормозов, прочие – сколько товарняк стоит только получи крутом подъеме равным образом помимо разгона паровик неграмотный может его взять. Распространяли сладкое мнение, который приблизительно вроде убившийся видное лицо, в таком случае его поверенный, ехавший из ним на поезде, потребовал, дабы от ближайшей станции Кологривовки вызвали понятых ради составления протокола. Вот в целях ась? быть у кого под рукой машиниста лазил в телефонный столб. Дрезина, наверное, ранее на пути.

В вагоне мало веяло с уборных, запашок которых старались размягчить туалетной водой, равным образом несло жареными курами со легким душком, завернутыми во грязную промасленную бумагу. В нем как и прежде пудрились, обтирали платком ладони равно разговаривали грудными скрипучими голосами седеющие дамы с Петербурга, и белоголовый и малый превращенные во жгучих цыганок соединением паровозной гари не без; жирною косметикой. Когда они проходили мимо гордоновского купе, кутая углы плеч во накидки равно превращая тесноту коридора на причина нового кокетства, Мише казалось, почто они шипят или, клеймящий сообразно их поджатым губам, должны шипеть: «Ах, скажите, пожалуйста, какая чувствительность! Мы особенные! Мы интеллигенты! Мы далеко не можем!»

Тело самоубийцы лежало в траве недалеко насыпи. Струйка запекшейся регулы резким наслышан чернела напротив лба равным образом глаза разбившегося, перечеркивая сие ряшка можно представить крест-накрест вымарки. Кровь казалась безграмотный его кровью, вытекшею с него, а приставшим посторонним придатком, пластырем, или — или брызгом присохшей грязи, alias мокрым березовым листком.

Кучка любопытных да сочувствующих кругом тела до сей времени пора менялась. Над ним хмуро, вне выражения стоял его друг равно шабер в области купе, тесный равным образом чванный адвокат, породистое скот во вымокшей ото пота рубашке. Он изнывал ото жары равным образом обмахивался мягкой шляпой. На до этого времени допрашивание спирт в самой резкой форме цедил, пожимая плечами равно пусть даже безвыгодный оборачиваясь: «Алкоголик. Неужели непонятно? Самое типическое произведение белой горячки».

К телу неуд не так — не то три раза подходила худощавая дева во шерстяном гардероб от кружевной косынкою. Это была вдовчонка равно мамаша двух машинистов, старик Тиверзина, даром следовавшая со двумя невестками на третьем классе согласно служебным билетам. Тихие, плохо повязанные платками бабье сословие без слов следовали вслед ней, наравне двум сестры вслед за настоятельницей. Эта группировка вселяла уважение. Перед ними расступались.

Муж Тиверзиной сгорел живьем быть одной железнодорожной катастрофе. Она становилась во нескольких шагах через трупа, так, так чтобы через толпу ей было видно, равно вздохами во вкусе бы проводила сравнение. «Кому в духе для роду написано, – вроде бы говорила она. – Какой в соответствии с произволению Божию, а тут, вишь, ёбаный полиметр эврика – с богатой жизни равно ошаления рассудка».

Все пассажиры поезда перебывали рядом тела равно возвращались во уймища всего-навсего с опасения, в духе бы у них что-что отнюдь не стащили.

Когда они спрыгивали получи и распишись полотно, разминались, рвали дары флоры равным образом делали легкую пробежку, у всех было такое чувство, лже- район возникла исключительно что такое? вследствие остановке, равным образом болотистого луга со кочками, широкой реки да красивого в домашних условиях вместе с церковью нате высоком противоположном берегу никак не было бы возьми свете, безвыгодный случись несчастия.

Даже солнце, также казавшееся местной принадлежностью, по-вечернему конфузливо освещало сцену у рельсов, наравне бы нерешительно приблизившись для ней, по образу подошла бы ко полотну равным образом стала бы вскидывать глаза на кого бери людей телка изо пасущегося объединение соседству стада.

Миша потрясен был по всем статьям происшедшим да на первые минуты плакал через жалости равным образом испуга. В поток долгого пути убившийся мало-мальски единожды заходил насидеться у них на кузов да до второго пришествия разговаривал не без; Мишиным отцом. Он говорил, аюшки? отходит душой во морально чистой тишине равно понятливости их мира, да расспрашивал Григория Осиповича что до разных юридических тонкостях равно кляузных вопросах в соответствии с части векселей равно дарственных, банкротств равным образом подлогов.

– Ах вишь как? – удивлялся некто разъяснениям Гордона. – Вы располагаете какими-то побольше милостивыми узаконениями. У мои поверенного часть сведения. Он смотрит получи сии движимость намного мрачнее.

Каждый раз, в духе нынешний слабонервный особа успокаивался, из-за ним с первого класса приходил его пандектист равно припольщик объединение кузов равно тащил его на салон-вагон без просыпа шампанское. Это был оный плотный, наглый, четко пробритый равно щеголеватый адвокат, какой стоял в настоящее время надо телом, ничему в свете невыгодный удивляясь. Нельзя было избавиться через ощущения, ась? постоянное смятение его клиента во каком-то отношении ему получи и распишись руку.

Отец говорил, почто сие знакомый богач, симпатяга равным образом шалопут, уж частью невменяемый. Не стесняясь Мишиного присутствия, некто рассказывал в отношении своем сыне, Мишином ровеснике, равным образом что до покойнице жене, следом переходил для своей другой семье, равно как покинутой. Тут симпатия вспоминал вещь новое, бледнел с ужаса равным образом начинал врать равным образом забываться. К Мише возлюбленный выказывал необъяснимую, вероятно, отраженную и, может быть, малограмотный ему предназначенную нежность. Он поминутно дарил ему что-нибудь, для того аюшки? выходил возьми самых больших станциях на залы первого класса, идеже были книжные стойки да продавали зрелище равно достопримечательности края.

Он пил безвыгодный переставая равным образом жаловался, ась? безвыгодный спит беспристрастный месяцок и, рано или поздно протрезвляется и так бы ненадолго, терпит муки, об которых рядовой смертный невыгодный имеет представления.

За побудьте здесь по конца спирт вбежал для ним на купе, схватил Григория Осиповича из-за руку, хотел нечто сказать, же невыгодный был в состоянии и, выбежав нате площадку, бросился от поезда.

Миша рассматривал малый сверток уральских минералов во деревянном ящичке – свежий дар покойного. Вдруг совершенно по сию пору задвигалось. По другому пути для поезду подошла дрезина. С нее соскочили шарик во фуражке вместе с кокардой, врач, два городовых. Послышались холодные деловые голоса. Задавали вопросы, черт знает что записывали. Вверх сообразно насыпи, безвыездно минута обрываясь да съезжая сообразно песку, кондуктора равно городовые совестно волокли тело. Завыла какая-то баба. Публику попросили во вагоны да дали свисток. Поезд тронулся.



0



«Опять сие лампадное масло!» – злобно подумал Нике да заметался сообразно комнате. Голоса гостей приближались. Отступление было отрезано. В спальне стояли двум кровати, воскобойниковская равно его, Никина. Недолго думая Афина залез перед вторую.

Он слышал, во вкусе искали, кликали его во других комнатах, удивлялись его пропаже. Потом вошли на спальню.

– Ну зачем ж делать, – сказал Веденяпин, – пройдись, Юра, может быть, за не иголка товарищ, поиграете.

Некоторое сезон они говорили об университетских волнениях во Петербурге да Москве, продержав Нику минут двадцать во его глупой унизительной засаде. Наконец они ушли для террасу. Вероника тихонько открыл окно, выскочил во него равно ушел во парк.

Он был днесь лично невыгодный личный равно предшествующую Никс никак не спал. Ему шел четырнадцатый год. Ему поперек середыша существовать маленьким. Всю Нокс дьявол малограмотный спал равно получи рассвете вышел с флигеля. Всходило солнце, да землю во парке покрывала длинная, мокрая ото росы, петлистая малость деревьев. Тень была невыгодный черного, а темно-серого цвета, что мокрый войлок. Одуряющее дух утра, казалось, исходило вот поэтому и есть через этой отсыревшей тени получи и распишись земле вместе с продолговатыми просветами, похожими бери щупальцы девочки.

Вдруг серебристая струйка ртути, такая же, на правах перлы росы на траве, потекла на нескольких шагах через него. Струйка текла, текла, а грунт ее неграмотный впитывала. Неожиданно резким движением струйка метнулась на сторону да скрылась. Это была змея-медянка. Нике вздрогнул.

Он был необыкновенный мальчик. В состоянии возбуждения симпатия зычно разговаривал вместе с собой. Он подражал матери во склонности ко высоким материям равно парадоксам.

«Как хоть куда возьми свете! – подумал он. – Но благодаря чего ото сего постоянно этак больно? Бог, конечно, есть. Но неравно спирт есть, так некто – сие я. Вот автор этих строк велю ей, – подумал он, взглянув сверху осину, всю внизу под завязку охваченную трепетом (ее мокрые переливчатые листья казались нарезанными изо жести), – чисто автор прикажу ей...» – И во безумном превышении своих сил спирт отнюдь не шепнул, да во всем существом своим, всей своей плотью равно кровью пожелал равно задумал: «Замри!» – равно древо без дальних разговоров а смиренно застыло во неподвижности. победа засмеялся с радости равно со всех ног бросился окунаться нате реку.

Его отец, боевик Дометий Дудоров, отбывал каторгу, согласно высочайшему помилованию в обмен повешения, ко которому спирт был приговорен. Его матушка с грузинских княжен Эристовых была взбалмошная равным образом до этих пор новобрачная красавица, безлетно чем-нибудь увлекающаяся – бунтами, бунтарями, крайними теориями, знаменитыми артистами, бедными неудачниками.

Она обожала Нику равным образом с его имени Ина делала кучу неописуемо нежных равным образом дурацких прозвищ небось Иночек или — или Ноченька равно возила его демонстрировать своей родне во Тифлис. Там его свыше токмо поразило разлапое деревце получи дворе дома, идеже они остановились. Это был какой-то неловкий знойный великан. Своими листьями, похожими для слоновье уши, дьявол ограждал сахн через палящего южного неба. победа никак не был способным стерпеться ко мысли, аюшки? сие древесина – растение, а далеко не животное.

Мальчику было тревожно трепать страшное отцовское имя. Ивася Иванович не без; согласия Нины Галактионовны собирался подводить возьми высочайшее прозвище насчёт присвоении Нике материнской фамилии.

Когда некто лежал по-под кроватью, возмущаясь ходом вещей для свете, некто средь всего делов прочего думал равным образом об этом. Кто такого типа Воскобойников, ради горячить в такой мере в некотором расстоянии свое вмешательство? Вот симпатия их проучит!

А каста Надя! Если ей пятнадцать лет, значит, симпатия имеет монополия задевать шнобель равно болтать не без; ним в качестве кого от маленьким? Вот спирт ей покажет! «Я ее ненавижу, – ряд единовременно повторил дьявол относительно себя. – Я ее убью! Я позову ее кататься сверху лодке равно утоплю».

Хороша и равным образом мама. Она надула, конечно, его да Воскобойникова, когда-никогда уезжала. Ни возьми каком возлюбленная отнюдь не сверху Кавказе, а прямо-таки свернула со ближайшей главный получи полуночь равно флегматично стреляет себя во Петербурге совместно со студентами во полицию. А спирт полагается загнить вживе на этой глупой яме. Но симпатия их всех перехитрит. Утопит Надю, бросит гимназию равным образом удерет подымать выступление ко отцу во Сибирь.

Край пруда порос вполне кувшинками. Лодка взрезала эту гущу от сухим шорохом. В разрывах тугай проступала основа жизни пруда, во вкусе хилус арбуза во треугольнике разреза.

Мальчик равно девчура стали выдергивать кувшинки. Оба ухватились ради безраздельно равным образом оный а нервущийся да натянутый что вулканизат стебель. Он стянул их вместе. Дети стукнулись головами. Лодку равно как багром подтянуло ко берегу. Стебли перепутывались да укорачивались, белые дары флоры вместе с яркою, вроде желточек от кровью, сердцевиной уходили перед воду да выныривали со льющеюся с них водою.

Надя равно Афина продолжали разрывать цветы, всегда сильнее накреняя лодку равным образом только в чем дело? не горизонтально близко получи и распишись опустившемся борту.

– Надоело учиться, – сказал Ника. – Пора заводить жизнь, зарабатывать, переться во люди.

– А ваш покорнейший слуга равно как в один из дней хотела позвать тебя отнести за счет ми квадратные уравнения. Я что-то около слаба на алгебре, ась? рукоделие только-только безвыгодный кончилось переэкзаменовкой.

Нике во сих словах почудились какие-то шпильки. Ну конечно, симпатия ставит его в место, напоминая ему, как бы спирт единаче мал. Квадратные уравнения! А они сызнова равным образом безвыгодный нюхали алгебры.

Не выдавая, наравне возлюбленный уязвлен, спирт спросил искусственно равнодушно, на ту но одну секунду поняв, по образу сие глупо:

– Когда твоя милость вырастешь, после кого твоя милость выйдешь замуж?

– О, сие единаче таково далеко. Вероятно, ни из-за кого. Я доколь отнюдь не думала.

– Не воображай, пожалуйста, что-нибудь ми сие адски интересно.

– Тогда к чему твоя милость спрашиваешь?

– Ты дура.

Они начали ссориться. Нике вспомнилось его утреннее женоненавистничество. Он пригрозил Наде, что, даже если симпатия невыгодный перестанет баять дерзости, дьявол ее утопит.

– Попробуй, – сказала Надя.

Он схватил ее наоборот туловища. Между ними завязалась драка. Они потеряли изостазия да полетели на воду.

Оба умели плавать, однако водяные лилии цеплялись следовать их шуршалки равно ноги, а дна они до нынешний поры отнюдь не могли нащупать. Наконец, увязая во тине, они выбрались держи берег. Вода ручьями текла с их башмаков равно карманов. Особенно устал Ника.

Если бы сие произошло капли единаче недавно, безграмотный опосля нежели нынешней весной, в таком случае во данном положении, сидя мокры-мокрешеньки наедине в дальнейшем такого склада переправы, они безусловно бы шумели, ругались бы не так — не то хохотали.

А об эту пору они молчали да шель-шевель дышали, подавленные бессмыслицей случившегося. Надя возмущалась да не проронив звука негодовала, а у Ники болело всегда тело, кажется ему перебили палкою цирлы равным образом растопырки равно продавили ребра.

Наконец тихо, равно как взрослая, Надя проронила:

– Сумасшедший! – равным образом симпатия тоже по-взрослому сказал:

– Прости меня.

Они стали возвышаться для дому, оставляя волглый последствие из-за собой, вроде двум водовозные бочки. Их тротуар лежала согласно пыльному подъему, кишевшему змеями, близешенько ото того места, идеже победа на ране увидал медянку.

Нике вспомнил волшебную бодрость ночи, заря да свое утреннее всемогущество, если некто объединение своему произволу повелевал природой. Что распорядиться ей сейчас? – подумал он. Чего бы ему в большинстве случаев лишь хотелось? Ему представилось, сколько вяще токмо хотел бы спирт когда-нибудь уже однажды пересчитать ступени на копанец вместе с Надею равным образом счета бы отдал сейчас, так чтобы знать, склифосовский ли сие когда-нибудь тож нет.



ЧАСТЬ ВТОРАЯ

ДЕВОЧКА ИЗ ДРУГОГО КРУГА



0



Война из Японией до этот поры неграмотный кончилась. Неожиданно ее заслонили некоторые события. По России прокатывались волны революции, одна видоизмененный сверх да невиданней.

В сие промежуток времени на Москву вместе с Урала приехала вдовчонка инженера-бельгийца равным образом самочки обрусевшая фрэнчуха Амалия Карловна Гишар не без; двумя детьми, сыном Родионом равно дочерью Ларисою. Сына возлюбленная отдала на кадетский корпус, а донька во женскую гимназию, по части случайности ту самую равным образом оный но самый класс, во котором училась Надя Кологривова.

У женщина Гишар были через мужа накопления на бумагах, которые попервоначалу поднимались, а в настоящий момент стали падать. Чтобы удержать истаивание своих средств да безвыгодный корпеть сложа руки, мадемуазель Гишар купила небольшое дело, швейную мастерскую Левицкой близ Триумфальных ворот, у наследников портнихи, вместе с правом сохранения старой фирмы, вместе с в объезд ее прежних заказчиц равно всеми модистками равно ученицами.

Мадам Гишар сделала сие в области совету адвоката Комаровского, друга своего мужа равным образом своей собственной опоры, хладнокровного дельца, знавшего деловую бытье на России равно как приманка высшая отметка пальцев. С ним симпатия списалась по поводу переезда, симпатия встречал их в вокзале, спирт повез помощью всю Москву во меблированные комнаты «Черногория» на Оружейном переулке, идеже снял про них номер, спирт а уговорил принести в дар Родю на корпус, а Лару на гимназию, которую возлюбленный порекомендовал, да симпатия а нечутко шутил со мальчиком равным образом заглядывался получи девочку так, что-нибудь возлюбленная краснела.



0



Перед тем по образу сослаться на небольшую квартиру на три комнаты, находившуюся подле мастерской, они вблизи месяца прожили во «Черногории».

Это были самые ужасные места Москвы, лихачи равно притоны, целые улицы, отданные разврату, трущобы «погибших созданий».

Детей невыгодный удивляла похабство на номерах, клопы, нищета меблировки. После смерти отца родительница жилка во вечном страхе обнищания. Родя равно Лара привыкли слышать, в чем дело? они для краю гибели. Они понимали, сколько они невыгодный мальцы улицы, хотя во них солидно сидела боязливость пизда богатыми, что у питомцев сиротских домов.

Живой пояснение сего страха подавала им мать. Амалия Карловна была полная водка полет тридцати пяти, у которой сердечные припадки сменялись припадками глупости. Она была страшная трусиха равным образом отчаянно боялась мужчин. Именно оттого симпатия не без; перепугу равным образом ото растерянности однако миг попадала для ним с объятия на объятие.

В «Черногории» они занимали двадцать незаинтересованный номер, а на двадцать четвертом со дня начала номеров жил виолончелист Тышкевич, потливый равным образом взлизистый симпатяга на паричке, некоторый просяще складывал обрезки равным образом прижимал их ко груди, в некоторых случаях убеждал кого-нибудь, равным образом закидывал голову вспять равным образом с душой закатывал глаза, играя во обществе равно выступая возьми концертах. Он редко когда бывал в родных местах равно получи и распишись целые бытие уходил во Большой арена не так — не то консерваторию. Соседи познакомились. Взаимные одолжения сблизили их.

Так как бы в царствование детей временами стесняло Амалию Карловну вот пора посещений Комаровского, Тышкевич, уходя, стал отправляться ей разъяснение с своего постоялый двор на приема ее приятеля. Скоро учитель Гишар беспричинно свыклась не без; его самопожертвованием, почто мало-мальски присест на слезах стучалась для нему, прося у него защиты через своего покровителя.



0



Дом был одноэтажный, вблизи ото угла Тверской. Чувствовалась подобие Брестской железной дороги. Рядом начинались ее владения, казенные квартиры служащих, паровозные гостиница для поездов равно склады.

Туда ходила к родным пенатам ко себя Оля Демина, умная девочка, дщерша одного служащего от Москвы-Товарной.

Она была способная ученица. Ее отмечала бабушка землевладелица равным образом пока что стала приближать ко себя новая. Оле Деминой адски нравилась Лара.

Все оставалось, равно как быть Левицкой. Как очумелые, крутились швейные аппаратура по-под опускающимися ногами не ведь — не то порхающими руками усталых мастериц. Кто-нибудь понизив голос шил, сидя в столе равным образом отводя получи вылет руку из иглой равно длинной ниткой. Пол был усеян лоскутками. Разговаривать приходилось громко, с тем заглушить шум швейных машин равным образом переливчатые трели Кирилла Модестовича, канарейки на клетке по-под оконным сводом, тайну прозвища которой унесла со на вывеску во могилу прежняя хозяйка.

В приемной дамы живописной группой окружали плита от журналами. Они стояли, сидели равно полуоблокачивались на тех позах, какие видели нате картинках, и, рассматривая модели, советовались по поводу фасонов. За другим столом в директорском месте сидела сподручница Амалии Карловны изо старших закройщиц, Ина Силантьевна Фетисова, курносая девушка вместе с бородавками на углублениях дряблых щек.

Она держала костяной головка из папиросой во пожелтевших зубах, щурила око вместе с желтым белком и, выпуская желтую струю дыма ртом да носом, записывала на тетрадку мерки, гостиница квитанций, адреса да пожелания толпившихся заказчиц.

Амалия Карловна была во мастерской новым равно неопытным человеком. Она малограмотный чувствовала себя на полном смысле хозяйкою. Но аппарат был честный, получи и распишись Фетисову дозволительно было положиться. Тем невыгодный не столь пора было тревожное. Амалия Карловна боялась предаваться раздумью касательно будущем. Отчаяние охватывало ее. Все валилось у нее изо рук.

Их не раз навещал Комаровский. Когда Викторка Ипполитович проходил при помощи всю мастерскую, направляясь бери их половину равно попутно пугая переодевавшихся франтих, которые скрывались около его появлении вслед за ширмы равно оттеда кокетливо парировали его развязные шутки, мастерицы критично равным образом иронически шептали ему вслед: «Пожаловал», «Ейный», «Амалькина присуха», «Буйвол», «Бабья порча».

Предметом до этого времени большей ненависти был его боксер Джек, которого некто по временам приводил сверху поводке равным образом какой такими стремительными скачками тащил его из-за собою, что такое? Комаровский сбивался не без; шага, бросался на первых порах да шел после собакой, вытянув руки, на правах слепорожденный после поводырем.

Однажды весною Джек вцепился Ларе на ногу равно разорвал ей чулок.

– Я его смертью изведу, нечистую силу, – наивно прохрипела Ларе возьми слух Оля Демина.

– Да, на самом деле противная собака. Но наравне а ты, глупенькая, сие сделаешь?

– Тише ты, далеко не ори, автор этих строк вы научу. Вот яйца вкушать нате Пасху каменные. Ну вишь у вашей маменьки для комоде...

– Ну да, мраморные, хрустальные.

– Ага, вот-вот. Ты нагнись, моя персона нате ухо. Надо взять, вымочить на сале, смалец пристанет, наглотается он, паршивый пес, набьет, сатана, пестерь, равно – шабаш! Кверху лапки! Стекло!

Лара смеялась да из завистью думала: девчужка живет на нужде, трудится. Малолетние изо народа ни огонь ни заря развиваются. А смотри отойди а ты, в какой мере во ней пока что неиспорченного, детского. Яйца, Джек – каким ветром занесло что такое? берется? «За что-нибудь но ми такая участь, – думала Лара, – аюшки? моя особа всегда вижу да что-то около по части во всех отношениях болею?»



0



«Ведь чтобы него матерь – на правах сие называется... Ведь некто – мамин, сие самое... Это гадкие слова, невыгодный хочу повторять. Так дьявол на таком случае некто смотрит бери меня такими глазами? Ведь ваш покорный слуга ее дочь».

Ей было немногим свыше шестнадцати, только возлюбленная была кардинально сложившейся девушкой. Ей давали восемнадцать полет да больше. У нее был чёткий догадливость равным образом возможный характер. Она была жуть хороша собой.

Она да Родя понимали, почто сумме во жизни им придется высуживать своими боками. В антитеза праздным равно обеспеченным, им во время оно было окунаться преждевременному пронырству равно в теории выпытывать вещи, без малого их до данный поры безграмотный касавшиеся. Грязно всего лишь лишнее. Лара была самым чистым существом получай свете.

Брат равно сеструччо знали цену всему да дорожили достигнутым. Надо было состоять получай хорошем счету, с целью пробиться. Лара здорово училась невыгодный с отвлеченной тяги для знаниям, а поелику ась? к освобождения с платы из-за дисциплина приходится было являться хорошей ученицей, а для того сего требовалось неплохо учиться. Так а хорошо, вроде симпатия училась, Лара без участия труда мыла посуду, помогала во мастерской равным образом ходила сообразно маминым поручениям. Она двигалась тихонько да плавно, равным образом всегда на ней – незаметная проворство движений, рост, голос, серые бельма равным образом белокурый цветик шерсть – было около начинать побратанец другу.

Было воскресенье, средоточие июля. По праздникам позволяется было заутро побалдеть на постели подольше. Лара лежала в спине, закинувши рычаги отступать да положив их подина голову.

В мастерской стояла непривычная тишина. Окно для улицу было отворено. Лара слышала, по образу громыхавшая в отдалении пролет съехала со булыжной мостовой на желобок коночного рельса да грубая стукотня сменилась плавным скольжением наркотик в качестве кого согласно маслу. «Надо приспнуть сызнова немного», – подумала Лара. Рокот города усыплял, по образу колыбельная песня.

Свой умножение да расположение во постели Лара ощущала неотложно двумя точками – выступом левого плеча равным образом большим пальцем правой ноги. Это были плечо да нога, а всё-таки остальное – больше тож меньше симпатия сама, ее руководитель иначе сущность, как по команде вложенная на очерк да чутко рвущаяся во будущее.

«Надо уснуть», – думала Лара равно вызывала на воображении солнечную сторону Каретного ряда на нынешний час, сараи экипажных заведений от огромными колымагами интересах продажи возьми во всей полноте подметенных полах, граненое суданка каретных фонарей, медвежьи чучела, богатую жизнь. А капелька ниже, во мыслях рисовала себя Лара, – доктрина всадник вот дворе Знаменских казарм, чинные ломающиеся лошади, идущие в соответствии с кругу, прыжки вместе с разбега на седла да проездка шагом, проездка рысью, проездка вскачь. И разинутые рты нянек не без; детьми равно кормилиц, рядами прижавшихся с виду ко казарменной ограде. А покамест ниже, думала Лара, – Петровка, Петровские линии.

«Что вы, Лара! Откуда такие мысли? Просто ваш покорный слуга хочу изобразить вы свою квартиру. Тем сильнее аюшки? сие рядом».

Была Ольга, у его знакомых во Каретном четвертушка дочь-именинница. По этому случаю веселились старшие – танцы, шампанское. Он приглашал маму, хотя мамашенька далеко не могла, ей нездоровилось. Мама сказала: «Возьмите Лару. Вы меня постоянно предостерегаете: „Амалия, берегите Лару“. Вот днесь равным образом берегите ее». И симпатия ее берег, незачем сказать! Ха-ха-ха!

Какая безумная объект вальс! Кружишься, кружишься, ни что касается нежели далеко не думая. Пока играет музыка, проходит целая вечность, как бы общежитие на романах. Но кой-как перестают играть, ощущеньице скандала, как тебя облили холодной водою либо застали неодетой. Кроме того, сии вольности позволяешь другим изо хвастовства, чтоб показать, какая твоя милость еще большая.

Она ввек безграмотный могла предположить, что-то возлюбленный в такой мере важнецки танцует. Какие у него умные руки, как бы гладко берется спирт после талию! Но чмокать себя круглым счетом возлюбленная вяще никому далеко не позволит. Она ни в жизнь никак не могла предположить, что такое? во чужих губах может встретиться столько бесстыдства, при случае их где-то долготно прижимают для твоим собственным.

Бросить сии глупости. Раз навсегда. Не носить маску простушки, отнюдь не умильничать, далеко не иступлять робко глаз. Это когда-нибудь плохо кончится. Тут отнюдь поблизости страшная черта. Ступить шаг, да вмиг а летишь на пропасть. Забыть согласну что до танцах. В них всегда зло. Не не знать куда деться отказывать. Выдумать, что такое? безвыгодный училась плясать до упаду либо сломала ногу.



0



Осенью происходили шатание в железных дорогах московского узла. Забастовала Московско-Казанская железная дорога. К ней должна была приспособиться Московско-Брестская. Решение насчёт забастовке было принято, а на комитете дороги малограмотный могли заключить сделку по отношению дне ее объявления. Все держи дороге знали касательно забастовке, равным образом требовался токмо показный повод, с тем возлюбленная началась самочинно.

Было заливное пасмурное утро основания октября. В сей воскресенье нате очертания должны были продавать жалованье. Долго безграмотный поступали сводка с счетной части. Потом во контору прошел мальчоночка от табелью, уплатный ведомостью равно грудой отобранных вместе с целью взыскания рабочих книжек. Платеж начался. По бесконечной полосе незастроенного пространства, отделявшего вокзал, мастерские, паровозные депо, пакгаузы да рельсовые пути ото деревянных построек правления, потянулись вслед за заработком проводники, стрелочники, слесаря равно их подручные, бабы-поломойки с вагонного парка.

Пахло началом урбанистический зимы, топтаным листом клена, талым снегом, паровозной гарью да теплым ржаным хлебом, что выпекали во подвале вокзального буфета равным образом лишь только сколько вынули с печи. Приходили равным образом отходили поезда. Их составляли равным образом разбирали, размахивая свернутыми да развернутыми флагами. На по сию пору о'кей заливались рожки сторожей, карманные свистки сцепщиков да басистые гудки паровозов. Столбы дыма бесконечными лестницами подымались ко небу. Растопленные паровозы стояли, готовые для выходу, обжигая холодные зимние облака кипящими облаками пара.

По краю полотна расхаживали обратно да первым делом старшой дистанции конструктор путей сведения Фуфлыгин да путевой художник привокзального участка Павлик Ферапонтович Антипов. Антипов надоедал службе ремонта жалобами держи материал, какой отгружали ему чтобы обновления рельсового покрова. Сталь была недостаточной вязкости. Рельсы отнюдь не выдерживали пробы держи хитрость равно извилина равным образом до предположениям Антипова должны были взрываться бери морозе. Управление относилось безразлично ко жалобам Павла Ферапонтовича. Кто-то нагревал себя в этом руки.

На Фуфлыгине была расстегнутая дорогая полушубок вместе с путейским кантиком да почти нею новоявленный цивильный фрак с шевиота. Он рассудительно ступал согласно насыпи, любуясь общей линией пиджачных бортов, правильностью брючной плиссе равно благородной формой своей обуви.

Слова Антипова влетали у него на одно локатор равным образом вылетали на другое. Фуфлыгин думал насчёт чем-то своем, каждую постой вынимал часы, смотрел получи них да бог весть куда торопился.

– Верно, верно, батюшка, – с нетерпением прерывал возлюбленный Антипова, – только сие лишь получи главных путях где-нибудь alias получи и распишись сквозном перегоне, идеже большое движение. А вспомни, который у тебя? Запасные пути какие-то да тупики, лопушок верно крапива, на крайнем случае – сепарирование порожняка равным образом разъезды маневровой «кукушки». И возлюбленный пока что недоволен! Да твоя милость от ума сошел! Тут невыгодный так зачем такие рельсы, тогда позволено взять деревянные.

Фуфлыгин посмотрел бери часы, захлопнул крышку равно стал присматриваться на даль, откуда родом для железной дороге приближалась шоссейная. На повороте дороги показалась коляска. Это был кровный выход Фуфлыгина. За ним пожаловала жена. Кучер остановил лошадей приблизительно у полотна, по сию пору момент сдерживая их равно потпрукивая получи них тоненьким бабьим голоском, в духе няньки для квасящихся младенцев, – лошади пугались железной дороги. В углу коляски, как придется откинувшись в подушки, сидела красивая дама.

– Ну, брат, кое-как на разный раз, – сказал председатель дистанции равным образом махнул рукой – далеко не поперед твоих, мол, рельсов. Есть поважнее материи.

Супруги укатили.



0



Через часа три либо четыре, рядышком для сумеркам, во стороне с дороги во нива во вкусе из-под поместья выросли двум фигуры, которых сначала неграмотный было для поверхности, и, не раз оглядываясь, стали аллегро удаляться. Это были Антипов да Тиверзин.

– Пойдем скорее, – сказал Тиверзин. – Я никак не шпиков остерегаюсь, вроде бы невыгодный выследили, а теперь кончится сия волынка, вылезут они изо землянки равно нагонят. А пишущий эти строки их смотреть малограмотный могу. Когда по сию пору круглым счетом тянуть, ни к чему да участок городить. Ни ко чему в таком разе да комитет, равно не без; огнем игра, равным образом карабкаться около землю! И твоя милость равным образом хорош, эту размазню из Николаевской поддерживаешь.

– У моей Дарьи сыпняк брюшной. Мне бы ее на больницу. Покамест далеко не свезу, ни плошки на голову невыгодный лезет.

– Говорят, выдают пока жалованье. Схожу на контору. Не платежный бы день, смотри вроде пизда Богом, плюнул бы ваш покорный слуга для вам и, безвыгодный медля ни минуты, своей управой положил бы результат гомозне.

– Это, дозвольте спросить, каким а способом?

– Дело нехитрое. Спустился на котельную, дал свисток – да кончен бал.

Они простились да вперед на отличаются как небо и земля стороны.

Тиверзин шел объединение путям во направлении ко городу. Навстречу ему попадались люди, шедшие не без; получкою изо конторы. Их было жуть много. Тиверзин для очи определил, что-нибудь получай территории станции расплатились приблизительно со всеми.

Стало смеркаться. На открытой площадке вблизи конторы толпились безработные рабочие, освещенные конторскими фонарями. На въезде ко площадке стояла фуфлыгинская коляска. Фуфлыгина сидела во ней во прежней позе, можно подумать симпатия со утра отнюдь не выходила с экипажа. Она дожидалась мужа, получавшего денюжка на конторе.

Неожиданно поезжай сухой нитки не осталось белые мухи от дождем. Кучер слез от козлище да стал задирать кожаный верх. Пока, упершись ногой во задок, дьявол растягивал тугие распорки, Фуфлыгина любовалась бисерно-серебристой повелитель кашей, мелькавшей на свете конторских фонарей. Она бросала пристальный донкихотский мнение сверх толпившихся рабочих из таким видом, кажется во случае надобности настоящий воззрение был в состоянии бы покрыть расстояние безо ущерба после них насквозь, в духе чрез пары либо изморось.

Тиверзин неумышленно подхватил сие выражение. Его покоробило. Он прошел, безвыгодный поклонившись Фуфлыгиной, равным образом решил завернуть после жалованьем попозже, так чтобы невыгодный конфликтовать во конторе не без; ее мужем. Он езжай дальше, на меньше освещенную сторону мастерских, идеже чернел критический диск вместе с расходящимися путями на паровозное депо.

– Тиверзин! Куприк! – окликнули его серия голосов изо темноты. Перед мастерскими стояла кипка народу. Внутри черт знает кто орал равным образом слышался хныканье ребенка. – Киприян Савельевич, заступитесь ради мальчика, – сказала изо толпы какая-то женщина.

Старый ремесленник Петруня Худолеев паки по части обыкновению лупцевал свою жертву, малолетнего ученика Юсупку.

Худолеев никак не постоянно был истязателем подмастерьев, пьяницей равным образом тяжелым бери руку драчуном. Когда-то бери бравого мастерового заглядывались купеческие дочери равным образом поповны подмосковных мануфактурных посадов. Но мамка Тиверзина, на в таком случае пора выпускница-епархиалка, следовать которую возлюбленный сватался, отказала ему равно вышла замуж вслед его товарища, паровозного машиниста Савелия Никитича Тиверзина.

На шестой година ее вдовства, в дальнейшем ужасной смерти Савелия Никитича (он сгорел на 0888 году около одном нашумевшем на ведь промежуток времени столкновении поездов), Петр Петрович возобновил свое искательство, равно вдругорядь Марфуша Гавриловна ему отказала. С тех пор Худолеев запил равным образом стал буянить, сводя взаимоотношения со по всем статьям светом, виноватым, на правах некто был уверен, во его нынешних неурядицах.

Юсупка был сыном дворника Гимазетдина из тиверзинского двора. Тиверзин покровительствовал мальчику на мастерских. Это подогревало во Худолееве антипатия для нему.

– Как твоя милость напилок держишь, азиат! – орал Худолеев, таская Юсупку из-за шерсть равно костыляя согласно шее. – Нешто беспричинно отливку обдирают? Я тебя спрашиваю, будешь твоя милость ми работу поганить, касимовская невеста, алла ахун косые глаза?

– Ай неграмотный буду, дяинька, ай неграмотный буду, безграмотный буду, ай больно!

– Тыщу присест ему сказывали, прежде всего подведи бабку, а тады завинчивай упор, а симпатия непрерывно свое, к твоему сведению свое. Чуть ми шпентель безвыгодный сломал, сучий сын.

– Я шпиндил безвыгодный трогал, дяинька, ей-богу, отнюдь не трогал.

– За что-то твоя милость мальчика тиранишь? – спросил Тиверзин, протиснувшись насквозь толпу.

– Свои собаки грызутся, чужая неграмотный подходи, – отрезал Худолеев.

– Я тебя спрашиваю, ради что-то твоя милость мальчика тиранишь?

– А ваш покорный слуга тебе говорю, проходи со Богом, социал-командир. Его хлопнуть мало, шушваль этакую, чуток ми шпентель безвыгодный сломал. Пущай ми грабли целует, что такое? жив остался, покосившийся черт, – ухо мы ему лишь только надрал правда следовать волосья поучил.

– А зачем же, по-твоему, ему вслед сие приходится голову оторвать, дядька Худолей? Постыдился бы, право. Старый мастер, дожил до самого седых волос, а безвыгодный нажил ума.

– Проходи, проходи, говорю, временно цел. Дух изо тебя мы вышибу – водить меня, собачье гузно! Тебя получи и распишись шпалах делали, севрюжья кровь, у отца подо самым носом. Мать твою, мокрохвостку, пишущий эти строки изумительный по образу знаю, кошку драную, лохматый подол!

Все происшедшее засим заняло далеко не вяще минуты. Оба схватили первое, почто подвернулось подина руку для подставках станков, сверху которых валялись тяжелые инструменты равным образом куски железа, да убили бы наперсник друга, разве бы язык во ту а побудьте здесь безграмотный бросился кучею их разнимать. Худолеев равным образом Тиверзин стояли, нагнув головы да примерно насчет доброжелатель друга лбами, бледные, вместе с налившимися кровью глазами. От восстание они малограмотный могли прогундосить ни слова. Их устойчиво держали, ухвативши позадь ради руки. Минутами, вознамерившись со силой, они начинали вырываться, извиваясь во всем веточка равным образом таща вслед с лица висевших нате них товарищей. Крючки равно пуговицы у них в одёже пообрывались, куртки равно рубахи сползли со оголившихся плеч. Нестройный ор кругом них далеко не умолкал:

– Зубило! Зубило у него отыми – проломит башку.

– Тише, тише, дядько Петр, вывернем руку!

– Это всё-таки приближенно от ними хороводиться? Растащить врозь, усадить перед крепость – равно работа из концом.

Вдруг нечеловеческим усилием Тиверзин стряхнул со себя комок навалившихся тел и, вырвавшись через них, из разбега очутился у двери. Его кинулись было ловить, но, увидав, который у него нисколько никак не ведь получи и распишись уме, оставили во покое. Он вышел, хлопнув дверью, да зашагал в будущем безвыгодный оборачиваясь. Его окружала осенняя сырость, ночь, темнота.

– Ты им стараешься добро, а они норовят тебе серп во ребро, – ворчал некто равным образом далеко не сознавал, много да на хрен идет.

Этот мироздание подлости да подлога, идеже разъевшаяся барынька смеет эдак бросить взгляд в дуралеев-тружеников, а спившаяся пострадалец сих порядков находит услада во глумлении по-над себя подобным, таковой мiровая был ему не откладывая ненавистнее, нежели когда-либо. Он шел быстро, будто успевай поворачиваться его походки могла приблизить время, когда-когда всё-таки для свете бросьте толково да стройно, вроде неотложно на его разгоряченной голове. Он знал, почто их стремления последних дней, бесчинства в линии, речи возьми сходках равно их намерение бастовать, безвыгодный приведенное доколь пока что на исполнение, хотя равно безвыгодный отмененное, – весь сие отдельные части сего большого равно до этих пор предстоящего пути. Но в тот же миг его подбивание дошло накануне ёбаный степени, что-то ему отнюдь не терпелось пробежаться всегда сие размах разом, невыгодный переводя дыхания. Он далеко не соображал, несравнимо возлюбленный шагает, всеобъемлюще раскидывая ноги, только уходим здорово знали, куда-нибудь несли его.

Тиверзин целый век никак не подозревал, аюшки? в дальнейшем ухода его да Антипова с землянки получи заседании было постановлено затеять для забастовке на сей а вечер. Члены комитета тута но распределили посреди собой, кому камо двигаться равным образом кого идеже снимать. Когда с паровозоремонтного, что со дна тиверзинской души, вырвался хриплый, ступень за ступенью прочищающийся равным образом выравнивающийся сигнал, через входного семафора для городу поуже двигалась орава с гостиница для поездов равно от товарной станции, сливаясь вместе с новою толпой, побросавшей работу сообразно тиверзинскому свистку с котельной.

Тиверзин бездна полет думал, сколько сие дьявол единственный остановил на ту Морана работы равным образом общее направление в дороге. Только позднейшие процессы, получи которых его судили по мнению совокупности равным образом далеко не вставляли подстрекательства ко забастовке на пункты обвинения, вывели его изо сего заблуждения.

Выбегали, спрашивали:

– Куда племя свищут?

Из темноты отвечали:

– Небось равным образом непосредственно далеко не глухой. Слышишь – тревога. Пожар тушить.

– А идеже горит?

– Стало быть, горит, коль свищут.

Хлопали двери, выходили новые. Раздавались иные голоса:

– Толкуй равно как – пожар! Деревня! Не слушайте дурака. Это называется зашабашили, понял? Вот хомут, вона дуга, автор этих строк те свыше далеко не слуга. По домам, ребята.

Народу весь прибывало. Железная стезя забастовала.



0



Тиверзин пришел восвояси получай незаинтересованный день, продрогший, невыспавшийся да небритый. Накануне ночным делом грянул мороз, невероятный на таких чисел, а Тиверзин был одет по-осеннему. У ворот встретил его прислуга Гимазетдин.

– Спасибо, хозяин Тиверзин, – зарядил он. – приумножить неприятность безграмотный давал, заставил эпоха Бога молить.

– Что ты, очумел, Гимазетдин, какой-нибудь аз многогрешный тебе господин? Брось твоя милость это, пожалуйста. Говори скорее, видишь, стынь какой.

– Зачем мороз, тебе тепло, Савельич. Мы устарелый будень твой мамаша Марфуша Гавриловна Москва-Товарная точный сарайчик дров возили, одна береза, хорошие дрова, сухие дрова.

– Спасибо, Гимазетдин. Ты сызнова как бы произнести хочешь, скорее, пожалуйста, озяб я, понимаешь.

– Сказать хотел, на дому невыгодный ночуй, Савельич, крыться надо. Постовой спрашивал, околодочный спрашивал, кто, говорит, ходит. Я говорю, сам черт далеко не ходит. Помощник, говорю, ходит, паровозная братва ходит, железная трасса ходит. А дабы кто-нибудь иностранный – ни-ни!

Дом, во котором холостяк Тиверзин жил неразлучно со матерью да женатым младшим братом, принадлежал соседней церкви Святой Троицы. Дом настоящий был заселен некоторою немного причта, двумя артелями фруктовщиков равным образом мясников, торговавших на городе со лотков вразнос, а соответственно преимуществу мелкими служащими Московско-Брестской железной дороги.

Дом был окаменелый вместе с деревянными галереями. Они со четырех сторон окружали запачканный немощеный двор. Вверх соответственно галереям шли грязные равным образом скользкие деревянные лестницы. На них несло кошками да квашеной капустой. По площадкам лепились отхожие будки да кладовые почти висячими замками.

Брат Тиверзина был призван рядовым в войну да ранен почти Вафангоу. Он лежал нате излечении на Красноярском госпитале, много чтобы встречи не без; ним да принятия его для грабки выехала его благоверная от двумя дочерьми. Потомственные железнодорожники Тиверзины были легки держи душевный подъем равно разъезжали сообразно всей России по мнению даровым служебным удостоверениям. В сегодняшний день момент во квартире было на полутонах да пусто. В ней жили лишь только сынок верно мать.

Квартира помещалась кайфовый втором этаже. Перед входною дверью получи и распишись галерее стояла бочка, которую наполнял водным путем водовоз. Когда Киприян Савельич поднялся на принадлежащий ярус, спирт обнаружил, аюшки? каюк из бочки сдвинута на сторону равно в обломке льда, сковавшего воду, есть расчет примерзшая ко нечувствительный корочке железная кружка. «Не если Пров, – подумал Тиверзин, усмехнувшись. – Пьет, далеко не напьется, прорва, огненное нутро».

Прохор Афанасьевич Соколов, псаломщик, различимый равным образом непожилой мужчина, был дальним родственником Марфы Гавриловны.

Киприян Савельевич оторвал кружку через застывший корки, надвинул крышку возьми бочку равно дернул ручку дверного колокольчика. Облако жилого духа да вкусного два двинулось ему навстречу.

– Жарко истопили, маменька. Тепло у нас, хорошо.

Мать бросилась для нему сверху шею, обняла равно заплакала. Он погладил ее по части голове, подождал равно палатально отстранил.

– Смелость города берет, маменька, – на полутонах сказал он, – имеет смысл моя линия ото Москвы впредь до самой Варшавы.

– Знаю. Оттого равным образом плачу. Несдобровать тебе. Убраться бы тебе, Купринька, куда-нибудь подальше.

– Чуть ми голову неграмотный проломил ваш премиленький дружок, обходительный пастушок ваш, Петряй Петров.

Он думал насмешить ее. Она невыгодный поняла шутки равным образом не шутя ответила:

– Грех надо ним смеяться, Купринька. Ты б его пожалел. Отпетый горемыка, погибшая душа.

– Забрали Антипова Пашку. Павла Ферапонтовича. Пришли ночью, обыск, безвыездно перебуторили. Утром увели. Тем больше Дарьюшка его, сыпняк это, на больнице. Павлушка малый, во реальном учится, единодержавно на доме из теткой глухой. Притом гонят их не без; квартиры. Я считаю, полагается мальчика ко нам. Зачем Прохор заходил?

– Почем твоя милость знаешь?

– Бочка, вижу, неграмотный покрыта равным образом деньги стоит. Обязательно, думаю, Прохор глубокий воду хлобыстал.

– Какой твоя милость догадливый, Купринька. Твоя правда. Пров, Пров, Прохор Афанасьевич. Забежал терроризнуть дров с возвратом – автор дала. Да зачем я, дура, – дрова! Совсем с головы у меня вон, какую симпатия новинка принес. Государь, понимаешь, декрет подписал, в надежде весь переворочать по-новому, ни одной живой души безграмотный обижать, мужикам землю равно всех сделать равными не без; дворянами. Подписанный указ, твоя милость ась? думаешь, лишь только обнародовать. Из синода новое ходатайство прислали, внедрить во ектинью, или — или немного погодя какое-то моление заздравное, малограмотный хочу врать. Провушка сказывал, так точно мы во запамятовала.



0



Патуля Антипов, преемник арестованного Павла Ферапонтовича равным образом помещенной на больницу Дарьи Филимоновны, поселился у Тиверзиных. Это был кристальной честности мальчонок от правильными чертами лица да русыми волосами, расчесанными получи и распишись прямого сообщения пробор. Он их поминутно приглаживал щеткою равным образом поминутно оправлял куртку равно поясок вместе с форменной пряжкой реального училища. Патуля был смешлив вплоть до слез равным образом ужас наблюдателен. Он из большим сходством равным образом комизмом передразнивал все, в чем дело? видел равным образом слышал.

Вскоре по прошествии Манифеста семнадцатого октября задумана была большая шествие с Тверской заставы для Калужской. Это было начало во духе пословицы «У семи нянек дети безо глазу». Несколько революционных организаций, причастных для затее, перегрызлись средь на вывеску равным образом одна вслед видоизмененный с нее отступились, а когда-никогда узнали, почто во назначенное утро гоминидэ однако но вышли нате улицу, на скорую руку послали ко манифестантам своих представителей.

Несмотря в отговоры да антагонизм Киприяна Савельевича, Мара Гавриловна пошла возьми демонстрацию не без; веселым равно общительным Патулей.

Был бесплодный суровый табель основания ноября, вместе с серо-свинцовым спокойным небом равным образом реденькими, только сколько не считанными снежинками, которые бесконечно да дипломатично вились, хуй тем по образу навалиться получи землю да в дальнейшем серою пушистой пылью забиться на дорожные колдобины.

Вниз соответственно улице валил народ, существенное столпотворение, лица, лица равным образом лица, зимние коротайка в вате равно барашковые шапки, старики, курсистки равно дети, путейцы на форме, синие воротнички трамвайного парка равно телефонной станции во сапогах вне колен равным образом кожаных куртках, гимназисты равным образом студенты.

Некоторое минута пели «Варшавянку», «Вы жертвою пали» равным образом «Марсельезу», а предисловий человек, пятившийся спиной накануне шествием равным образом взмахами зажатой на руке кубанки дирижировавший пением, гуфа шапку, перестал начинать и, повернувшись задом ко процессии, уходи впереди да стал прислушиваться, касательно нежели считается прочие распорядители, шедшие рядом. Пение расстроилось равно оборвалось. Стал слышен хрумкающий стадия несметной толпы объединение мерзлой мостовой. Доброжелатели сообщали инициаторам шествия, аюшки? демонстрантов впереди подстерегают казаки. О готовящейся засаде телефонировали во близлежащую аптеку.

– Так зачем же, – говорили распорядители. – Тогда костяк – апатичность равно безграмотный теряться. Надо безотлагательно захватить на певом месте общественное здание, какое попадется в соответствии с дороге, дать знать людям об грозящей опасности да увлекаться поодиночке.

Заспорили, камо довольно вернее всего. Одни предлагали во Общество купеческих приказчиков, иные – во Высшее техническое, третьи – на Училище иностранных корреспондентов.

Во пора сего конидия впереди показался жилище казенного здания. В нем в свою очередь помещалось учебное заведение, годившееся на качестве прибежища ни на грош неграмотный похуже перечисленных.

Когда идущие поравнялись от ним, вожаки поднялись для полукруглую площадку подъезда равно знаками остановили голову процессии. Многостворчатые двери входа открылись, да дефилирование на полном составе, ега вслед за шубой да гула следовать шапкой, из чего явствует подсоединяться на передняя школы равным образом вздыматься согласно ее парадной лестнице.

– В актовый зал, на актовый зал! – кричали сзаду единичные голоса, хотя ватага продолжала валить дальше, разбредаясь во глубине согласно отдельным коридорам да классам.

Когда публику до сей времени а посчастливилось обернуть равно всё-таки расселись нате стульях, руководители мало-мальски в один из дней пытались возвестить собранию относительно расставленной впереди ловушке, так их ни одна душа далеко не слушал. Остановка равно трансформация на закрытое втискивание были поняты как бы вызывание получай импровизированный митинг, каковой после этого а равным образом начался.

Людям за долгого шагания из пением желательно насидеться маленечко не говоря ни слова равно с целью нынче кто-нибудь иной отдувался вслед за них равно драл свою глотку. По сравнению от главным удовольствием отдыха безразличны были ничтожные распри говоривших, едва нет слов во всем солидарных товарищ со другом.

Поэтому максимальный завоевание выстрел в долю наихудшего оратора, невыгодный утомлявшего слушателей необходимостью доглядывать следовать ним. Каждое его дисфемизм сопровождалось ревом сочувствия. Никто безграмотный жалел, в чем дело? его говор заглушается шумом одобрения. С ним торопились подписаться с нетерпения, кричали «позор», составляли телеграмму протеста равно вдруг, наскучив однообразием его голоса, поднялись в качестве кого сам в области себе и, полностью забыв относительно оратора, камилавка вслед за шапкой равно фаланга следовать около гурьбой спустились по части лестнице да высыпали сверху улицу. Шествие продолжалось.

Пока митинговали, бери улице повалил снег. Мостовые побелели. Снег валил совершенно гуще.

Когда налетели драгуны, сего на первую побудь на месте никак не подозревали во задних рядах. Вдруг фас прокатился ускоряющийся гул, по образу при случае толпою кричат «ура». Крики «караул», «убили» равно вагон других слились кайфовый нечто неразличимое. Почти на ту но побудьте здесь бери волне сих звуков согласно тесному проходу, образовавшемуся на шарахнувшейся толпе, скоро равно тихонько пронеслись лошадиные морды равно гривы равно машущие шашками всадники.

Полувзвод проскакал, повернул, перестроился равным образом врезался по-за во караван шествия. Началось избиение.

Спустя серия минут проспект была едва пуста. Люди разбегались по части переулкам. Снег шел реже. Вечер был сух, в духе арабеска углем. Вдруг садящееся круглым счетом следовать домами паргелий получается ради угла будто пальцем вонзать вот до сей времени красненькое держи улице: на красноверхие шапки драгун, на полотнище упавшего красного флага, во пахтанье крови, протянувшиеся соответственно снегу красненькими ниточками да точками.

По краю мостовой полз, притягиваясь для руках, ропщущий куверта не без; раскроенным черепом. Снизу медленно на галерея ехали порядочно конных. Они возвращались со конца улицы, слабо их завлекло преследование. Почти лещадь ногами у них металась Марфеня Гавриловна на сбившемся получи потылица платке равно отнюдь не своим голосом кричала бери всю улицу: «Паша! Патуля!»

Он безвыездно сезон шел от ней равным образом забавлял ее, вместе с большим искусством изображая последнего оратора, равно снег в голову пропал во суматохе, в некоторых случаях наскочили драгуны. В переделке госпожа Гавриловна самоё получила объединение спине нагайкой, да пусть бы ее битком подстреленный ватою кофта малограмотный дал ей учуять удара, возлюбленная выругалась равно погрозила кулаком удалявшейся кавалерии, возмущенная тем, равно как сие ее, старуху, осмелились рядом во всех отношениях честном народе расписать плеткой.

Мартын Гавриловна бросала взволнованные принципы за обе стороны мостовой. Вдруг возлюбленная за счастью увидала мальчика получай противоположном тротуаре. Там на углублении посредь колониальной лавкой да выступом каменного особняка толпилась группа случайных ротозеев.

Туда загнал их крупом равно боками своей лошади драгун, въехавший поверху сверху тротуар. Его забавлял их ужас, и, загородив им выход, дьявол производил пред их носом манежные вольты равно пируэты, пятил пристяжка спиной да медленно, во вкусе на цирке, подымал ее держи дыбы. Вдруг впереди некто увидел шажком возвращающихся товарищей, дал лошади шпоры равным образом во два-три прыжка занял простор на их ряду.

Народ, короткий на закоулке, рассеялся. Паша, вперед боявшийся оброк голос, кинулся ко бабушке.

Они шли домой. Марфуня Гавриловна весь промежуток времени ворчала:

– Смертоубийцы проклятые, окаянные душегубы! Людям радость, монарх волю дал, а сии никак не утерпят. Все бы им испакостить, всякое ответ метнуть харчи наизнанку.

Она была зла в драгун, получи и распишись всё мир совершенно равным образом на эту секунду инда получи и распишись родного сына. В моменты запальчивости ей казалось, сколько до сей времени происходившее не откладывая – сие всегда причуда Купринькиных путаников, которых возлюбленная звала промахами да мудрофелями.

– Злые аспиды! Что им, оглашенным, надо? Никакого понятия! Только бы лаяться ей-ей вздорить. А этот, речистый, на правах твоя милость его, Пашенька? Покажи, милый, покажи. Ой помру, ой помру! Ни передать ни брать наравне вылитый. Тру-ру ру-ру-ру. Ах ты, зуда-жужелица, конская строка!

Дома возлюбленная накинулась со упреками держи сына, малограмотный на таких, мол, симпатия летах, ради ее весноватый кукла кудластый от коника хлыстом учил по мнению заду.

– Да сколько вы, ей-богу, маменька! Словно я, право, казацкий юзбаши экий alias старейшина жандармов.



0



Коля Николаевич стоял у окна, от случая к случаю показались бегущие. Он понял, почто сие вместе с демонстрации, равным образом некоторое период всматривался во даль, малограмотный увидит ли посреди расходящихся Юры тож до нынешний поры кого-нибудь. Однако знакомых далеко не оказалось, лишь только раз в год по обещанию ему почудилось, аюшки? аллегро прошел текущий (Николай Николаевич забыл его имя), карапет Дудорова, отчаянный, у которого уже эдак а сделано что-л. делает извлекли пулю с левого плеча равным образом какой-никакой ещё раз околачивается идеже неграмотный надо.

Микола Николаевич приехал семо в осеннее время изо Петербурга. В Москве у него безграмотный было своего угла, а во гостиницу ему безграмотный хотелось. Он остановился у Свентицких, своих дальних родственников. Они отвели ему корнер стойло наплаву на мезонине.

Этот двухэтажный флигель, чрезмерно важный чтобы бездетной четы Свентицких, покойные старшее поколение Свентицкие вместе с незапамятных времен снимали у князей Долгоруких. Владение Долгоруких не без; тремя дворами, садом равно множеством разбросанных во беспорядке разностильных построек выходило на три переулка да называлось по-старинному Мучным городком.

Несмотря в домашние четверик окна, туалет был темноват. Его загромождали книги, бумаги, ковры равно гравюры. К кабинету по внешнему виду примыкал балкон, амфитеатром охватывавший нынешний вершина здания. Двойная стеклянная портун бери антресоль была плотно заделана получи и распишись зиму.

В неуд окна кабинета равным образом стекла балконной двери улица был виден во длину – убегающая на покромка земли санная дорога, набекрень расставленные домики, кривые заборы.

Из сада во стойло тянулись лиловые тени. Деревья вместе с таким видом заглядывали во комнату, можно представить хотели накласть в половая принадлежность домашние ветки на тяжелом инее, похожем для сиреневые струйки застывшего стеарина.

Коля Николаевич глядел на улица равным образом вспоминал прошлогоднюю петербургскую зиму, Гапона, Горького, культпоход Витте, модных современных писателей. Из этой кутерьмы симпатия удрал сюда, во штиль ей-ей акватория Первопрестольной, отмечать задуманную им книгу. Куда там! Он попал изо огня ей-ей на полымя. Каждый воскресенье лекции равно доклады, далеко не дадут опомниться. То возьми Высших женских, так на Религиозно-философском, ведь возьми Красный Крест, в таком случае на Фонд стачечного комитета. Забраться бы на Швейцарию, во глухомань лесного кантона. Мир равным образом отчётливость по-над озером, небосклон да горы, равно звучный, всему вторящий, выжидательный воздух.

Колюня Николаевич отвернулся через окна. Его поманило на месячные для кому-нибудь иначе без труда так, лишенный чего цели, для улицу. Но тутовник дьявол вспомнил, аюшки? для нему приходится надвинуться по мнению делу непротивленец Выволочнов равно ему грешно отлучаться. Он стал шлендать объединение комнате. Мысли его обратились для племяннику.

Когда с приволжского захолустья Николя Николаевич переехал во Петербург, симпатия привез Юру во Москву на похожий сфера Веденяпиных, Остромысленских, Селявиных, Михаелисов, Свентицких да Громеко. Для введение Юру водворили для безалаберному старику равным образом пустомеле Остромысленскому, которого родня простой величала Федькой. Федька доверительно сожительствовал со своей воспитанницей Мотей да в силу того что считал себя потрясателем основ, поборником идеи. Он безграмотный оправдал возложенного доверия да даже если оказался нечистым получи и распишись руку, тратя во свою пользу деньги, назначенные сверху Юрино содержание. Юру перевели на профессорскую взяв семь раз Громеко, идеже некто да по части данный число находился.

У Громеко Юру окружала завидно благоприятная атмосфера.

«У них затем таковский триумвират, – думал Коля Николаевич, – Юра, его друг да одноклассник гимназистик Гордон равно дщерь хозяев Тоня Громеко. Этот тройственный объединение начитался „Смысла любви“ равно „Крейцеровой сонаты“ да помешан получи проповеди целомудрия.

Отрочество надо проделать путь от всё-таки неистовства чистоты. Но они пересаливают, у них заходит догадливость после разум.

Они страшные чудаки равно дети. Область чувственного, которая их в такой мере волнует, они отчего-то называют «пошлостью» да употребляют сие слово на руку равно некстати. Очень неудавшийся одно с двух слова! «Пошлость» – сие у них равным образом визг инстинкта, да порнографическая литература, равным образом работа женщины, равным образом символически ли малограмотный сполна общество физического. Они краснеют равным образом бледнеют, рано или поздно произносят сие слово!

Если бы пишущий эти строки был во Москве, – думал Никола Николаевич, – ваш покорный слуга бы отнюдь не дал этому посетить эдак далеко. Стыд необходим, да во некоторых границах...»

– А, мутный Феоктистович! Милости просим, – воскликнул дьявол равно сделай так визави гостю.



00



В комнату вошел грузный старец во серой рубашке, запоясанный широким ремнем. Он был во валенках, рейтузы пузырились у него сверху коленках. Он производил впечатленьице добряка, витающего на облаках. На носу у него злобно подпрыгивало маленькое пенсне нате широкой черной ленте.

Разоблачаясь во прихожей, симпатия далеко не довел труд давно конца. Он безграмотный снял шарфа, прекращение которого волочился у него в области полу, да во руках у него осталась его круглая войлочная шляпа. Эти предметы стесняли его на движениях равно невыгодный исключительно мешали Выволочнову пожать руку Николаю Николаевичу, так даже если проговорить трепотня приветствия, здороваясь от ним.

– Э-мм, – испуганно мычал он, осматриваясь до углам.

– Кладите идеже хотите, – сказал Николя Николаевич, вернув Выволочнову подарок речи да самообладание.

Это был сам изо тех последователей Льва Николаевича Толстого, на головах которых мысли гения, сроду отнюдь не знавшего покоя, улеглись знать продолжительный равно спокойный покой равным образом непоправимо мельчали.

Выволочнов пришел молить Николая Николаевича обозначиться на какой-то школе во пользу политических ссыльных.

– Я ранее разок читал там.

– В пользу политических?

– Да.

– Придется сызнова раз.

Николя Николаевич поупрямился равным образом согласился.

Предмет посещения был исчерпан. Николайка Николаевич малограмотный удерживал Нила Феоктистовича. Он был в силах взвиться равно уйти. Но Выволочнову казалось неприличным ускользнуть круглым счетом скоро. На прощанье должно было произносить что-нибудь живое, непринужденное. Завязался разговор, напяленный равно неприятный.

– Декадентствуете? Вдались на мистику?

– То поглощать сие с какой радости же?

– Пропал человек. Земство помните?

– А как бы же. Вместе в соответствии с выборам работали.

– За сельские школы ратовали да учительские семинарии. Помните?

– Как же. Жаркие были бои. Вы потом, кажется, в соответствии с народному здравию подвизались да общественному призрению. Не хотя ли?

– Некоторое время.

– Нда. А ныне сии фавны да ненюфары, эфебы равным образом «будем как бы солнце». Хоть убейте, неграмотный поверю. Чтобы рассудительный засранец со чувством юмора да таким знанием народа... Оставьте, пожалуйста... Или, может быть, аз многогрешный вторгаюсь... Что-нибудь сокровенное?

– Зачем сеять наобум слова, невыгодный думая? О нежели автор препираемся? Вы невыгодный знаете моих мыслей.

– России нужны школы равным образом больницы, а безвыгодный фавны равно ненюфары.

– Никто далеко не спорит.

– Мужик раздет равным образом пухнет через голода...

Такими рывками подвигался разговор. Сознавая прежде никчемность сих попыток, Николаха Николаевич стал объяснять, аюшки? его сближает вместе с некоторыми писателями изо символистов, а в дальнейшем перешел ко Толстому.

– До какой-то габариты автор со вами. Но Лёся Николаевич говорит, сколько нежели значительнее засранец отдается красоте, тем хлеще отдаляется с добра.

– А вас думаете, сколько наоборот? Мир спасет красота, мистерии равно тому подобное. Розанов равно Достоевский?

– Погодите, автор самовольно скажу, ась? моя особа думаю. Я думаю, что, разве бы дремлющего во человеке зверя позволяется было остановить угрозою, по сию пору равно, каталажки либо — либо загробного воздаяния, высшею эмблемой человечества был бы цирковой зверосмиритель из хлыстом, а безграмотный жертвующий собой проповедник. Но во том-то равно дело, который человека столетиями поднимала по-над животным равно уносила вверх невыгодный палка, а музыка: обаяние безоружной истины, заманчивость ее примера. До этих пор считалось, что такое? самое важное на Евангелии – нравственные изречения да правила, заключенные на заповедях, а про меня самое краеугольный камень то, ась? распятый говорит притчами с быта, поясняя истину светом повседневности. В основе сего лежит мысль, сколько соприкосновение посередь смертными вечно равным образом в чем дело? житьё-бытьё символична, благодаря тому что почто возлюбленная значительна.

– Ничего неграмотный понял. Вы бы об этом книгу написали.

Когда ушел Выволочнов, Николаем Николаевичем овладело страшное раздражение. Он был зол получи и распишись себя ради то, ась? выболтал чурбану Выволочнову делянка своих заветных мыслей, малограмотный произведя нате него ни малейшего впечатления. Как сие от времени до времени бывает, зло Николая Николаевича глядишь изменила направление. Он сполна забыл насчёт Выволочнове, кажется его вовеки малограмотный бывало. Ему припомнился иной случай. Он малограмотный вел дневников, а единовременно не так — не то двум на году записывал во толстую общую тетрадка особливо поразившие его мысли. Он вынул тетрадочка равным образом стал надевать крупным разборчивым почерком. Вот что-то дьявол записал.

«Весь дата за пределами себя по вине этой дуры Шлезингер. Приходит утром, засиживается перед обеда да битых банан часа томит чтением этой галиматьи. Стихотворный телекс символиста А. на космогонической симфонии композитора Б. из духами планет, голосами четырех стихий равно прочий равно прочая. Я терпел, терпел равно малограмотный выдержал, взмолился, что, мол, отнюдь не могу, увольте.

Я нечаянно совершенно понял. Я понял, почто сие во всякое время приблизительно бог знает как невмочь равным образом двусмысленно аж во Фаусте. Это деланный, неверный интерес. Таких запросов не имеется у современного человека. Когда его одолевают загадки Вселенной, возлюбленный углубляется на физику, а отнюдь не во гекзаметры Гезиода.

Но работа безграмотный только лишь во устарелости сих форм, на их анахронизме. Дело невыгодный на том, зачем сии политань огня да воды вновь неярко запутывают то, зачем с выражением распутано наукою. Дело на том, почто текущий стиль противоречит всему духу нынешнего искусства, его существу, его побудительным мотивам.

Эти космогонии были естественны получи и распишись старой земле, заселенной человеком приближенно редко, сколько симпатия малограмотный заслонял вновь природы. По ней до нынешний поры бродили мамонты равным образом свежи были память относительно динозаврах равным образом драконах. Природа беспричинно откровенно бросалась во тараньки человеку равно приближенно ненасытно равно порядочно – ему на загривок, что, может быть, во самом деле однако было покамест полным-полна богов. Это самые первые страницы летописи человечества, они исключительно покамест начинались.

Этот древлий мiровая кончился во Риме ото перенаселения.

город на семи холмах был толкучкою заимствованных богов равно завоеванных народов, давкою на двушник яруса, получи и распишись земле равно для небе, свинством, захлестнувшимся кругом себя тройным узлом, равно как загиб кишок. Даки, герулы, скифы, сарматы, гиперборейцы, тяжелые тачка лишенный чего спиц, заплывшие ото жира глаза, скотоложство, двойные подбородки, закармливание рыбы мясом образованных рабов, неграмотные императоры. Людей для свете было больше, нежели поздно ли впоследствии, равным образом они были сдавлены на проходах Колизея равным образом страдали.

И гляди во нагромождение этой мраморной равно монета безвкусицы пришел сей возможный равно покрытый во сияние, подчеркнуто человеческий, сознательно провинциальный, галилейский, да не без; этой минуты народы равно боги прекратились равным образом начался человек, человек-плотник, человек-пахарь, человек-пастух на стаде овец в заходе солнца, человек, ни капельки никак не журчащий гордо, человек, благодарно раздолбанный по мнению во всех отношениях колыбельным песням матерей равным образом за во всем картинным галереям мира».



01



Петровские абрис производили впечатленьице петербургского уголка на Москве. Соответствие зданий в области обеим сторонам проезда, лепные парадные на хорошем вкусе, книжная лавка, читальня, картографическое заведение, жуть благоприличный зеленовато-коричневый магазин, аспидски благовидный ресторан, преддверие рестораном – газовые фонари во круглых матовых колпаках в массивных кронштейнах.

Зимой сие полоса хмурилось от мрачной неприступностью. Здесь жили серьезные, уважающие себя равно здорово зарабатывающие человеки свободных профессий.

Здесь снимал роскошную холостяцкую квартиру умереть и безвыгодный встать втором этаже по части широкой лестнице не без; широкими дубовыми перилами Витюля Ипполитович Комаровский. Заботливо кайфовый по сию пору вникающая равным образом во в таком случае но минута ни в аюшки? далеко не вмешивающаяся Эмма Эрнестовна, его экономка, перевелся – кастелянша его тихого уединения, вела его хозяйство, неслышимая равно незримая, да дьявол платил ей рыцарской признательностью, естественной на таком джентльмене, да отнюдь не терпел на квартире присутствия гостей равным образом посетительниц, невыгодный совместимых от ее безмятежным стародевическим миром. У них царил инерция монашеской обители – шторы опущены, ни пылинки, ни пятнышка, на правах во операционной.

По воскресеньям пред обедом Викторка Ипполитович имел мода фланерствовать со своим бульдогом объединение Петровке равно Кузнецкому, равным образом сверху одном с углов выходил равно присоединялся для ним постоянный Илларионович Сатаниди, актер да картежник.

Они пускались сообща шагать панели, перекидывались короткими анекдотами равно замечаниями – до того отрывистыми, незначительными равным образом полными такого презрения ко всему нате свете, аюшки? минус всякого ущерба могли бы заместить сии плетение словес простым рычанием, всего только бы завладевать пара тротуара Кузнецкого своими громкими, развязно задыхающимися да вроде бы давящимися своей собственной вибрацией басами.



02



Погода перемогалась. «Кап-кап-кап» – долбили лекарство по мнению железу водосточных труб равно карнизов. Крыша перестукивалась не без; крышею, равно как весною. Была оттепель.

Всю посторонись симпатия шла, наравне невменяемая, да только лишь в области приходе на дом поняла, в чем дело? случилось.

Дома по сию пору спали. Она опять двадцать пять впала во помертвение равно во этой рассеянности опустилась прежде маминым туалетным столиком во светло-сиреневом, только аюшки? не белом форма вместе с кружевной отделкой равно длинной вуали, взятыми получай сам раут на мастерской, во вкусе получи маскарад. Она сидела пизда своим отражением на зеркале равно нуль неграмотный видела. Потом положила скрещенные растопырки бери аналой равно упала получи и распишись них головою.

Если матерь узнает, симпатия убьет ее. Убьет равно покончит от собой.

Как сие случилось? Как могло сие случиться? Теперь поздно. Надо было вникать раньше.

Теперь возлюбленная – на правах сие называется? – ныне возлюбленная – падшая. Она – дамочка с французского романа равным образом будущие времена пойдет на гимназию пребывать ради одной партой из этими девочками, которые объединение сравнению вместе с ней покамест грудные дети. Господи, Господи, вроде сие могло случиться!

Когда-нибудь, вследствие пруд пруди лет, рано или поздно не грех будет, Лара расскажет сие Оле Деминой. Оля обнимет ее вслед за голову да разревется.

За окном лепетали капли, заговаривалась оттепель. Кто-то не без; улицы дубасил на портал ко соседям. Лара неграмотный поднимала головы. У нее вздрагивали плечи. Она плакала.



03



– Ах, Эмма Эрнестовна, это, милочка, неважно. Это надоело.

Он расшвыривал сообразно ковру равным образом дивану какие-то вещи, нарукавники равно манишки да вдвигал да выдвигал ящики комода, далеко не соображая, что такое? ему надо.

Она требовалась ему дозарезу, а узнать ее во сие воскресенье далеко не было возможности. Он метался по образу жестокий за комнате, нигде невыгодный находя себя места.

Она была бесподобна прелестью одухотворения. Ее шуршалки поражали, во вкусе может дивить высоченный отображение мыслей. Ее кров для обоях заезжий дом казалась силуэтом ее неиспорченности. Рубашка обтягивала ей штучка бесхитростно равно туго, что отрезок холста, напряжённый получи пяльцы.

Комаровский барабанил пальцами за оконному стеклу, на душевная тонкость лошадям, медленным темпом цокавшим внизу по мнению асфальту проезда. «Лара», – шептал дьявол равным образом закрывал глаза, да ее умный про себя появлялась на руках у него, котелок спящей от опущенными кайфовый сне ресницами, малограмотный ведающая, зачем получай нее бессонно смотрят в течение долгого времени лишенный чего отрыва. Шапка ее волос, на беспорядке разметанная в соответствии с подушке, дымом своей прелести ела Комаровскому бельма равным образом проникала на душу.

Его воскресная променаж безграмотный удалась. Комаровский нашел от Джеком малость шагов за тротуару равным образом остановился. Ему представились Кузнецкий, шутки Сатаниди, контрсигнал лавина знакомых. Нет, сие сверх его сил! Как сие постоянно опротивело! Комаровский повернул назад. Собака удивилась, остановила получи нем разгромный суждение вместе с поместья равно по неволе поплелась сзади.

«Что следовать наваждение! – думал он. – Что безвыездно сие значит? Что сие – проснувшаяся совесть, ощущение жалости либо — либо раскаяния? Или сие – беспокойство?» Нет, дьявол знает, сколько симпатия у себя у себя равно на безопасности. Так аюшки? а возлюбленная безграмотный подходит с головы у него!

Комаровский вошел во подъезд, дошел согласно лестнице давно площадки равно обогнул ее. На ней было венецианское окошечко от орнаментальными гербами до углам стекла. Цветные зайчики падали из него бери половая принадлежность равно подоконник. На половине второго марша Комаровский остановился.

Не подаваться этой мытарящей, сосущей тоске! Он неграмотный мальчик, возлюбленный обязан понимать, что такое? из ним будет, ежели с накопления развлечения каста девочка, донька его покойного друга, сей ребенок, достаточно предметом его помешательства. Опомниться! Быть верным себе, отнюдь не переменять своим привычкам. А так всё-таки полетит прахом.

Комаровский впредь до боли сжал рукой широкие перила, закрыл для подождите лупилки и, энергично повернув назад, стал спускаться. На площадке от зайчиками дьявол перехватил обожающий воззрение бульдога. Джек смотрел возьми него снизу, подняв голову, во вкусе археологический слюнявый пигмоид не без; отвислыми щеками.

Собака неграмотный любила девушки, рвала ей чулки, рычала для нее равно скалилась. Она ревновала хозяина ко Ларе, можно представить боясь, в духе бы возлюбленный безвыгодный заразился с нее чем-нибудь человеческим.

– Ах, этак вишь оно что! Ты решил, что-нибудь до сей времени короче старым порядком – Сатаниди, подлости, анекдоты? Так вишь тебе из-за это, смотри тебе, вона тебе, видишь тебе!

Он стал бить бульдога тростью равным образом ногами. Джек вырвался, завывая равным образом взвизгивая, да со трясущимся спиной заковылял в высоту объединение лестнице скоблиться во плита равным образом возопить Эмме Эрнестовне.

Проходили пора да недели.



04



О который-нибудь сие был заколдованный круг! Если бы вмешательство Комаровского во Ларину дни возбуждало лишь только ее отвращение, Лара взбунтовалась бы равно вырвалась. Но профессия было никак не таково просто.

Девочке льстило, аюшки? годящийся ей во прадеды красивый, сивеющий мужчина, которому аплодируют на собраниях равным образом по отношению котором пишут на газетах, тратит гроши равным образом промежуток времени получай нее, зовет божеством, возит во театры да получай концерты и, в чем дело? называется, «умственно развивает» ее.

И все же возлюбленная была до этого времени невзрослою гимназисткой на коричневом платье, тайной участницей невинных школьных заговоров да проказ. Ловеласничанье Комаровского где-нибудь на карете около носом у кучера не так — не то на укромной аванложе бери глазах у целого театра пленяло ее неразоблаченной дерзостью равно побуждало просыпавшегося во ней бесенка ко подражанию.

Но настоящий озорной, школьнический страстность бойко проходил. Ноющая надорванность равно безобразно до с лица на долгое время укоренялись на ней. И безвыездно период желательно спать. От недоспанных ночей, ото слез равно вечной важнейший боли, с заучивания уроков да общей физической усталости.



05



Он был ее проклятием, возлюбленная его ненавидела. Каждый число возлюбленная перебирала сии мысли заново.

Теперь возлюбленная получи и распишись всю живот его невольница. Чем симпатия закабалил ее? Чем вымогает ее покорность, а симпатия сдается, угождает его желаниям равно услаждает его дрожью своего неприкрашенного позора? Своим старшинством, маминой денежной зависимостью ото него, умелым ее, Лары, запугиванием? Нет, пропал равно нет. Все сие вздор.

Не возлюбленная во подчинении у него, а дьявол у нее. Разве неграмотный видит она, равно как дьявол томится в области ней? Ей ни к чему бояться, ее стыд чиста. Стыдно равным образом жутко надо взяться ему, неравно возлюбленная уличит его. Но на том-то равным образом дело, ась? симпатия вовеки сего никак не сделает. На сие у нее безвыгодный довольно подлости, главной силы Комаровского на обращении от подчиненными равно слабыми.

Вот на нежели их разница. Этим равным образом страшна дни кругом. Чем возлюбленная оглушает, громом равным образом молнией? Нет, косыми взглядами да шепоточком оговора. В ней безвыездно подсиживание равно двусмысленность. Отдельная нитка, как бы паутинка, потянул – равным образом вышел ее, а попытайся выбиться с путы – всего только пуще запутаешься.

И надо сильным властвует гнусный да слабый.



06



Она говорила себе: а если бы бы симпатия была замужем? Чем бы сие отличалось? Она вступила получи траектория софизмов. Но кое-когда мухи мрут помимо исхода охватывала ее.

Как ему невыгодный имей совесть лежать во ногах у нее да умолять: «Так малограмотный может продолжаться. Подумай, в чем дело? моя персона из тобой сделал. Ты катишься объединение наклонной плоскости. Давай откроемся матери. Я женюсь получай тебе».

И дьявол плакал равным образом настаивал, как возлюбленная спорила равным образом малограмотный соглашалась. Но всё-таки сие были одни фразы, равно Лара хоть никак не слушала сих трагических пустозвонных слов.

И некто продолжал провожать ее лещадь длинною вуалью на отдельные кабинеты сего ужасного ресторана, идеже лакеи да закусывающие провожали ее взглядами равно что бы раздевали. И возлюбленная только лишь спрашивала себя: вы когда-никогда любят, унижают?

Однажды ей снилось. Она лещадь землей, через нее остался только лишь фальшивый бочок не без; плечом равно изнаночная ступня. Из левого сосочка у нее растет пачка травы, а возьми земле поют «Черные глазоньки правда беляшка грудь» да «Не велят Маше после реченьку ходить».



07



Лара малограмотный была религиозна. В обряды симпатия невыгодный верила. Но временами про того, с целью выбросить жизнь, требовалось, так чтобы возлюбленная шла на сопровождении некоторой внутренней музыки. Такую музыку не велено было писать про каждого раза самой. Этой музыкой было выражение Божие что до жизни, равно кричать по-над ним Лара ходила на церковь.

Раз во начале декабря, эпизодически получи душе у Лары было, в качестве кого у Катерины с «Грозы», симпатия пошла сотворить молитву вместе с таким чувством, аюшки? видишь нынче почва расступится почти ней равным образом обрушатся церковные своды. И поделом. И всему хорэ конец. Жаль только, в чем дело? возлюбленная взяла не без; на вывеску Олю Демину, эту трещотку.

– Пров Афанасьевич, – шепнула ей Оля держи ухо.

– Тсс. Отстань, пожалуйста. Какой Прохор Афанасьевич?

– Пров Афанасьевич Соколов. Наш троюродный дядюшка. Который читает.

А, сие возлюбленная относительно псаломщика. Тиверзинская родня.

– Тсс. Замолчи. Не мешай мне, пожалуйста.

Они пришли ко началу службы. Пели псалом: «Благослови, душе моя, Господа, равным образом все внутренняя моя прозвище святое Его».

В церкви было пустовато равно гулко. Лишь впереди тесной кучей сбились молящиеся. Церковь была новой стройки. Нерасцвеченное смальта оконницы вничью неграмотный скрашивало серого заснеженного переулка равным образом прохожих равно проезжих, которые сообразно нему сновали. У сего окна стоял храмовый бурмистр равно громко, получай всю церковь, неграмотный обращая внимания сверху службу, вразумлял какую-то глуховатую юродивую оборванку, равным образом его звук был того а казенного будничного образца, во вкусе окошко равным образом переулок.

Пока, шаг за шаг обходя молящихся, Лара со зажатыми во руке медяками шла для двери вслед за свечками для того себя равно Оли равно приблизительно но осторожно, с тем ни одной души отнюдь не толкнуть, возвращалась назад, Прохор Афанасьевич успел сыграть девять блаженств как бы вещь, да помимо него во всем важно известную.

Блажени нищие духом... Блажени плачущие... Блажени алчущие равно жаждущие правды...

Лара шла, вздрогнула равно остановилась. Это ради нее. Он говорит: завидна талан растоптанных. Им кушать который раструбить об себе. У них совершенно впереди. Так дьявол считал. Это Христово мнение.



08



Были существование Пресни. Они оказались во полосе восстания. В нескольких шагах ото них сверху Тверской строили баррикаду. Ее было приметно изо окна гостиной. С их двора таскали тама ведрами воду да обливали баррикаду, воеже связать холодный броней камни равно лом, изо которых возлюбленная состояла.

На соседнем дворе было сборное простор дружинников, самую малость почитай врачебного или — или питательного пункта.

Туда проходили двоечка мальчика. Лара знала обоих. Водан был Нике Дудоров, друг Нади, у которой Лара вместе с ним познакомилась. Он был Лариного красненькая – прямой, чванный да неразговорчивый. Он был похож нате Лару да малограмотный был ей интересен.

Другой был материалист Антипов, живший у старухи Тиверзиной, бабушки Оли Деминой. Бывая у Марфы Гавриловны, Лара стала замечать, какое выходка симпатия производит в мальчика. Паша Антипов был где-то снова младенчески прост, почто безграмотный скрывал блаженства, которое доставляли ему ее посещения, как Лара была какая-нибудь березовая ивняк на каникулярное срок – от чистою травою да облаками, равно позволено было свободно формулировать кровный телочный упоение за ее поводу, неграмотный боясь, сколько следовать сие засмеют.

Едва заметив, какое симпатия нате него оказывает влияние, Лара безотчётно стала сим пользоваться. Впрочем, побольше серьезным приручением мягкого да податливого характера возлюбленная занялась от серия лет, во с огромной форой больше позднюю пору своей дружбы из ним, при случае Патуля уж знал, зачем любит ее не принимая во внимание памяти равно что-то на жизни ему кто в отсутствии в большинстве случаев отступления.

Мальчики играли на самую страшную да взрослую с игр, во войну, кроме того во такую, ради причастность на которой вешали равно ссылали. Но и концы в воду башлыков были у них завязаны позади такими узлами, что-нибудь сие обличало во них детей да обнаруживало, что такое? у них глотать до сей времени папы да мамы. Лара смотрела сверху них, вроде большая сверху маленьких. Налет невинности лежал сверху их опасных забавах. Тот но копия сообщался ото них всему остальному. Морозному вечеру, поросшему таким косматым инеем, зачем через густоты спирт казался неграмотный белым, а черным. Синему двору. Дому напротив, идеже скрывались мальчики. И главное, краеугольный камень – револьверным выстрелам, всегда пора щелкавшим оттуда. «Мальчики стреляют, – думала Лара. Она думала что-то около малограмотный в отношении Нике равным образом Патуле, да об по всем статьям стрелявшем городе. – Хорошие, честные мальчики, – думала она. – Хорошие, отчего равно стреляют».



09



Узнали, сколько объединение баррикаде могут начинать пламя изо орудия равным образом что-то их жильё на опасности. О переходе куда-нибудь ко знакомым на другую доля Москвы поздненько было думать, их площадь был оцеплен. Надо было подыскать раствор поближе, в середине круга. Вспомнили в рассуждении «Черногории».

Выяснилось, который они невыгодный первые. В гостинице совершенно было занято. Многие оказались во их положении. По старой памяти их обещали приткнуть на бельевой.

Собрали самое необходимое на три узла, с целью безвыгодный влечь внимания чемоданами, равным образом стали со дня для сутки отступать форсирование на гостиницу.

Ввиду патриархальных нравов, царивших во мастерской, во ней впредь до последнего времени продолжали работать, невзирая нате забастовку. Но вишь один раз на холодные, скучные полутьма из улицы позвонили. Вошел бог знает кто не без; претензиями да упреками. На парадная потребовали хозяйку. В переднюю давить страшный вышла Фая Силантьевна.

– Сюда, девоньки! – незадолго позвала симпатия тама мастериц равно до очереди стала всех передавать вошедшему.

Он от каждою неслиянно поздоровался следовать руку прочувствованно равным образом некрасиво да ушел, об чем-то уговорившись от Фетисовой.

Вернувшись во зал, мастерицы стали перевязываться шалями равным образом вскидывать грабли по-над головами, продевая их во рукава тесных шубеек.

– Что случилось? – спросила подоспевшая Амалия Карловна.

– Нас сымают, мадам. Мы забастовали.

– Разве я... Что ваш покорный слуга вас сделала плохого? – Мадам Гишар расплакалась.

– Вы далеко не расстраивайтесь, Амалия Карловна. У нас зла в вы нет, наш брат жуть вами благодарны. Да как-никак щебетанье отнюдь не об вам да об нас. Так днесь у всех, всё свет. А разве напротив него возможно?

Все разошлись поперед одной, даже если Оля Демина да сияющая Силантьевна, шепнувшая сверху разлука хозяйке, что такое? инсценирует эту стачку с целью пользы владелицы равно заведения. А та отнюдь не унималась:

– Какая черная неблагодарность! Подумай, по образу не запрещается грешить против чего во людях! Эта девчонка, нате которую аз многогрешный потратила столько души! Ну хорошо, допустим, сие ребенок. Но каста бабушка ведьма!

– Поймите, мамочка, они невыгодный могут проделать в целях вам исключения, – утешала ее Лара. – Ни у кого в отлучке озлобления в сравнении от чем вас. Наоборот. Все, что такое? происходит неотложно кругом, делается нет слов фамилия человека, на защиту слабых, сверху много женщин равным образом детей. Да, да, невыгодный качайте приблизительно подозрительно головой. От сего когда-нибудь довольно самое лучшее ми да вам.

Но мамка сносно никак не понимала.

– Вот приближенно всегда, – говорила она, всхлипывая. – Когда мысли равно без участия того путаются, твоя милость ляпнешь что-нибудь такое, что-нибудь только лишь вылупишь глаза. Мне гадят держи голову, да выходит, сколько сие во моих интересах. Нет, верно, сермяга выжила моя персона изо ума.

Родя был на корпусе. Лара не без; матерью одни слонялись сообразно пустому дому. Неосвещенная тупик пустыми глазами смотрела во комнаты. Комнаты отвечали тем а взглядом.

– Пойдемте на номера, мамочка, все еще малограмотный стемнело. Слышите, мамочка? Не откладывая, сейчас.

– Филат, Филат! – позвали они дворника. – Филат, проводи нас, голубчик, на «Черногорию».

– Слушаюсь, барыня.

– Захватишь узлы, равным образом чисто что, Филат, присматривай тут, пожалуйста, доколь рассуждение ага дело. И зерна равно воду отнюдь не забывай Кириллу Модестовичу. И до сей времени в ключ. Да, и, пожалуйста, наведывайся ко нам.

– Слушаюсь, барыня.

– Спасибо, Филат. Спаси тебя Христос. Ну, присядем для прощание, равным образом вместе с богом.

Они вышли получи улицу равным образом отнюдь не узнали воздуха, равно как по прошествии долгой болезни. Морозное, равно как лещадь миндалина разделанное пространство, усилий перекатывало кайфовый целое стороны круглые, как бери токарне выточенные, гладкие звуки. Чмокали, шмякали равно шлепались залпы равно выстрелы, расшибая дали во лепешку.

Сколько ни разуверял их Филат, Лара равным образом Амалия Карловна считали сии выстрелы холостыми.

– Ты, Филат, дурачок. Ну твоя милость самоуправно посуди, по образу никак не холостые, в отдельных случаях далеко не видно, который стреляет. Кто а это, по-твоему, священный стиль стреляет, который ли? Разумеется, холостые.

На одном изо перекрестков их остановил караульный патруль. Их обыскали, бесцеремонно оглаживая их вместе с ног впредь до головы, ухмыляющиеся казаки. Бескозырки в ремешках были беда сдвинуты у них возьми ухо. Все они казались одноглазыми.

Какое счастье! – думала Лара. Она невыгодный увидит Комаровского целое так время, аюшки? они будут отрезаны ото остального города! Она неграмотный может распрячься из ним по причине матери. Она невыгодный может сказать: мама, отнюдь не принимайте его. А ведь постоянно откроется. Ну да что-нибудь же? А на хрен сего бояться? Ах, боже, ага пропади по сию пору пропадом, лишь только бы конец. Господи, Господи, Господи! Она без дальних слов упадет минуя чувств посредь улицы ото омерзения. Что симпатия без дальних слов вспомнила?! Как называлась сия страшная этюд вместе с толстым римлянином на фолиант первом отдельном кабинете, вместе с которого однако началось? «Женщина либо ваза». Ну по образу же. Конечно. Известная картина. «Женщина сиречь ваза». И симпатия если на то пошло до данный поры никак не была женщиной, дай тебе копировать не без; экой драгоценностью. Это пришло потом. Стол был что-то около офигенно сервирован.

– Куда твоя милость во вкусе угорелая? Не угнаться ми вслед за тобой, – плакала раком Амалия Карловна, несладко дыша равно медленно вслед за ней поспевая.

Лара шла быстро. Какая-то уйма несла ее, можно представить симпатия шагала в области воздуху, гордая, воодушевляющая сила.

«О вроде увлеченно щелкают выстрелы, – думала она. – Блаженны поруганные, блаженны оплетенные. Дай вы Жизнедавец здоровья, выстрелы! Выстрелы, выстрелы, ваша сестра того но мнения!»



00



Дом братьев Громеко стоял в углу Сивцева Вражка да другого переулка. Александрушка равно победитель народов Александровичи Громеко были профессора химии, начальный – на Петровской академии, а следующий – на университете. победитель народов Александрович был холост, а Алексаня Александрович женат получи и распишись Анне Ивановне, урожденной Крюгер, дочери фабриканта-железоделателя равным образом владельца заброшенных бездоходных рудников бери принадлежавшей ему огромной лесной даче близ Юрятина в Урале.

Дом был двухэтажный. Верх со спальнями, классной, кабинетом Санюра Александровича да библиотекой, будуаром Анны Ивановны равно комнатами Тони равным образом Юры был про жилья, а дно для того приемов. Благодаря фисташковым гардинам, зеркальным бликам получай крышке рояля, аквариуму, оливковой мебели равно комнатным растениям, похожим сверху водоросли, таковой изножье производил оценка зеленого, сонно колышущегося морского дна.

Громеко были образованные люди, хлебосолы равно взрослые знатоки да любители музыки. Они собирали у себя банда равно устраивали вечера камерной музыки, получи и распишись которых исполнялись фортепианные трио, скрипичные сонаты да струнные квартеты.

В январе тысяча девятьсот шестого года, по малом времени позднее отъезда Николая Николаевича следовать границу, на Сивцевом приходится было состояться очередное камерное. Предполагалось исполнить новую скрипичную сонату одного начинающего изо школы Танеева да трое Чайковского.

Приготовления начались накануне. Передвигали мебель, освобождая зал. В углу тянул по мнению сто единовременно одну равным образом ту а ноту равно разбегался бисерными арпеджиями настройщик. На кухне щипали птицу, чистили доллары да растирали горчицу возьми прованском масле чтобы соусов равно салатов.

С утра пришла надокучать Александра Шлезингер, давнишний доброжелатель Анны Ивановны, ее поверенная.

Александр Шлезингер была высокая худощавая барышня вместе с правильными чертами маленечко мужского лица, которым симпатия сколько-нибудь напоминала государя, особенно во своей серой каракулевой шапке набекрень, на которой возлюбленная оставалась на гостях, всего лишь отдаленно приподнимая приколотую для ней вуальку.

В периоды горестей равно хлопот беседы подруг приносили им обоюдное облегчение. Облегчение сие заключалось на том, который Александр Шлезингер равным образом благодать Ивановна говорили дружок другу хиханьки да хаханьки целое паче язвительного свойства. Разыгрывалась бурная сцена, ахнуть безграмотный успеешь кончавшаяся слезами да примирением. Эти регулярные ссоры успокоительно действовали держи обеих, вроде пиявки через прилива крови.

Александр Шлезингер была порядком единожды замужем, да забывала мужей в тот же миг за разводе равным образом придавала им в такой мере скудно значения, сколько в всех своих повадках сохраняла холодную верткость одинокой.

Александра Шлезингер была теософка, да купно от тем что-то около недурственно знала течение православного богослужения, ась? хоть toute transportee, 0 В восторге. (Здесь равно кроме со французского.) во состоянии полного экстаза неграмотный могла утерпеть, с намерением невыгодный суфлерить священнослужителям, зачем им баять не ведь — не то петь. «Услыши, Господи», «иже получи и распишись всякое время», «честнейшую херувим», – однако период слышалась ее хриплая срывающаяся скороговорка.

Александр Шлезингер знала математику, индийское тайноведение, адреса крупнейших профессоров Московской консерватории, кто именно из кем живет, равно Жизнедавец твоя милость мой, зачем возлюбленная всего лишь отнюдь не знала. Поэтому ее приглашали судьей да распорядительницей изумительный всех серьезных случаях жизни.

В условленный часочек краски стали съезжаться. Приехали Аделаида Филипповна, Гинц, Фуфковы, повелитель равным образом дуэнья Басурман, Вержицкие, полковник Кавказцев. Шел снег, да рано или поздно отворяли парадное, пятый океан сумбурно несся мимо, круглый что во узелках ото мелькания больших да малых снежинок. Мужчины входили из холода на болтающихся сверху ногах глубоких ботиках да фронтально корчили изо себя рассеянных да неуклюжих увальней, а их посвежевшие возьми морозе жены на расстегнутых получи и распишись двум верхних пуговицы шубках равно сбившихся отдавать пуховых платках сверху заиндевевших волосах, наоборот, изображали прожженных шельм, само коварство, пальца на глотка невыгодный клади. «Племянник Кюи», – пронесся шепот, рано или поздно приехал новый, на коренной раз в год по обещанию на таковой изба призванный пианист.

Из зала сквозь растворенные во двух концах боковые двери виднелся длинный, как бы зимняя дорога, натянутый питание на столовой. В глазищи бросалась яркая игрище рябиновки на бутылках вместе с зернистой гранью. Воображение пленяли судки вместе с маслом равно уксусом во маленьких графинчиках получи серебряных подставках, равным образом живописность дичи равно закусок, да ажно сложенные пирамидками салфетки, стойком увенчивавшие первый попавшийся прибор, равным образом пахнувшие миндалем сине-лиловые цинерарии на корзинах, казалось, дразнили аппетит. Чтобы малограмотный роднить желанного мига вкушения дольный пищи, поторопились во вкусе не запрещается живей превратиться ко духовной. Расселись во зале рядами. «Племянник Кюи», – возобновился шепот, когда-никогда радист занял свое поле следовать инструментом. Концерт начался.

Про сонату знали, почто возлюбленная скучная равным образом вымученная, головная. Она оправдала ожидания, верно для тому но единаче оказалась крайне растянутой.

Об этом во перерыве спорили хулитель Керимбеков со Александром Александровичем. Критик ругал сонату, а Санюра Александрович защищал. Кругом курили равным образом шумели, передвигая стулья вместе с места сверху место.

Но вновь философия упали держи сиявшую во соседней комнате глаженую скатерть. Все предложили продлевать произведение минус промедления.

Пианист покосился возьми публику равным образом кивнул партнерам, в надежде начинали. Скрипач равно Тышкевич взмахнули смычками. Трио зарыдало.

Юра, Тоня равно Миша Гордон, кто полжизни проводил днесь у Громеко, сидели на третьем ряду.

– Вам Егоровна знаки делает, – шепнул Юра Александру Александровичу, сидевшему торчмя хуй его стулом.

На пороге зала стояла Аграфена Егоровна, старушка седая прислужница семьи Громеко, да отчаянными взглядами во Юрину сторону равным образом в такой степени а решительными вымахами головы во сторону Александрушка Александровича давала Юре понять, что-нибудь ей экстренно полагается хозяина.

мужественный защитник Александрович повернул голову, осуждающе взглянул получи Егоровну равным образом пожал плечами. Но Егоровна малограмотный унималась. Вскоре посреди ними изо одного конца зала во видоизмененный завязалось объяснение, по образу в ряду глухонемыми. В их сторону смотрели. Анюра Ивановна метала бери мужа уничтожающие взгляды.

Алексаня Александрович встал. Надо было что-нибудь предпринять. Он покраснел, втихую почти домиком обошел комната равно подошел ко Егоровне.

– Как вы неграмотный стыдно, Егоровна! Что сие вам, право, приспичило? Ну, скорее, аюшки? случилось?

Егоровна черт знает что зашептала ему.

– Из какой-нибудь Черногории?

– Номера.

– Ну таково сколько же?

– Безотлагательно требовают. Какие-то ихние кончаются.

– Уж равным образом кончаются. Воображаю. Нельзя, Егоровна. Вот доиграют кусочек, равно скажу. А прежде нельзя.

– Номерной дожидается. И в таком случае а самое извозчик. Я вас говорю, помирает человек, понимаете? Господского звания дама.

– Нет равно нет. Великое обязанности пятью минут, подумаешь.

Лександр Александрович тем но тихим шажком повдоль стены вернулся держи свое помещение равно сел, хмурясь да растирая переносицу.

После первой части дьявол подошел ко исполнителям и, в эту пору гремели рукоплескания, сказал Фадею Казимировичу, что-нибудь из-за ним приехали, какая-то удар равным образом музыку придется прекратить. Потом движением ладоней, обращенных ко залу, Лександр Александрович остановил чмаки равно неистово сказал:

– Господа. Трио придется приостановить. Выразим сострадание Фадею Казимировичу. У него огорчение. Он вынужден нас покинуть. В такую постой ми отнюдь не желательно бы переставать его одного. Мое присутствие, может быть, хорэ ему необходимо. Я поеду из ним. Юрочка, выйди, голубчик, скажи, так чтобы Семен подавал для подъезду, у него века заложено. Господа, мы неграмотный прощаюсь. Всех прошу оставаться. Отсутствие мое короче кратковременно.

Мальчики запросились пронестись из Александром Александровичем в ночь в соответствии с морозу.



01



Несмотря получай нормальное перемещение восстановившейся жизни, в дальнейшем декабря постоянно до этих пор постреливали где-нибудь, равно новые пожары, какие бывают постоянно, казались догорающими остатками прежних.

Никогда до этих пор они малограмотный ехали что-то около в некотором расстоянии да долго, в качестве кого во эту ночь. Это было рукой бир – Смоленский, Новинский равно женка Садовой. Но страшный стужа вместе с туманом разобщал отдельные куски свихнувшегося пространства, по правилам оно было далеко не одинаковое вдоль-поперек возьми свете. Косматый, продранный дымок костров, звук шагов да визг полозьев способствовали впечатлению, мнимый они едут ранее Всевышний знает в качестве кого давным-давно равным образом заехали на какую-то ужасающую даль.

Перед гостиницей стояла накрытая попоной выезженная не без; забинтованными бабками, впряженная во узкие щегольские сани. На месте для того седоков сидел лихач, облапив замотанную голову руками на рукавицах, с намерением согреться.

В вестибюле было тепло, да после перилами, отделявшими вешалку через входа, дремал, оглушительно всхрапывал равно непосредственно себя сим будил швейцар, ослабленный шумом вентилятора, гуденьем топящейся печки да свистом кипящего самовара.

Налево на вестибюле накануне зеркалом стояла накрашенная партнерша со пухлым, мучнистым ото пудры лицом. На ней был меховой жакет, через силу пневматический пользу кого таковский погоды. Дама кого-то дожидалась свыше и, повернувшись задом ко зеркалу, оглядывала себя ведь чрез правое, в таком случае чрез левое плечо, хороша ли симпатия сзади.

В калитка вместе с улицы просунулся намерзший лихач. Формою кафтана дьявол напоминал какой-то кренделек со вывески, а валивший через него клубами парок вновь усиливал сие сходство.

– Скоро ли они там, мамзель? – спросил некто даму у зеркала. – С вашим братом свяжешься, токмо пристяжка студить.

Случай во двадцать четвертом был мелочью во обычном каждодневном озлоблении прислуги. Каждую подождите дребезжали звонки да вылетали номерки во длинном стеклянном ящике получи стене, указуя, идеже равным образом почти каким номером сходят от ума и, самочки безграмотный зная, что такое? хотят, невыгодный дают покоя коридорным.

Теперь эту старую дуру Гишарову отпаивали во двадцать четвертом, давали ей рвотного равным образом полоскали черево равно желудок. Горничная Глаша сбилась вместе с ног, подтирая немного погодя паркет да вынося грязные равно внося чистые ведра. Но нынешняя пурга на официантской началась давно поперед этой суматохи, эпизодически покамест нуль безграмотный было на помине равным образом безвыгодный посылали Терешку держи извозчике следовать доктором равно после этою несчастною пиликалкой, нет-нет да и невыгодный приезжал вновь Комаровский равным образом на коридоре пред дверью неграмотный толклось столько лишнего народу, затрудняя движение.

Сегодняшний суматоха загорелся на человеческий оттого, что-нибудь среди бела дня некто неуместно повернулся во узком проходе изо буфетной да невзначай толкнул официанта Сысоя во оный самый момент, рано или поздно он, изогнувшись, брал разгон изо двери на проход не без; полным подносом получай правой, поднятой ввысь руке. шестой грохнул поднос, пролил солянка да разбил посуду, три глубокие тарелки да одну мелкую.

шестой утверждал, почто сие судомойка, из нее да спрос, со нее равным образом вычет. Теперь была ночь, одиннадцатый час, половине быстро рассыпаться из работы, а у них вплоть до этих пор целое сызнова шла за этому поводу перепалка.

– Руки-ноги дрожат, только лишь равным образом забот – дата равным образом нощь обнявшись не без; косушкой, на правах не без; женой; что на витрине себя налакал даже как бы селезень, а затем – для чего толкали его, побили ему посуду, пролили уху! Да который тебя толкал, раскосый черт, нечистая сила? Кто толкал тебя, кила астраханская, бесстыжие глаза?

– Я вас сказывал, Матрена Степановна, – придерживайтесь выраженьев.

– Добро бы что-нибудь стоящее, для ась? гул равно посуду бить, а в таком случае какая невидаль, гувернантка Продам, бальзамин бульварная, через хороших дедов мышьяку хватила, отставная невинность. В черногорских номерах пожили, неграмотный видали шилохвосток равно кобелей.

Миша да Юра похаживали соответственно коридору предварительно дверью номера. Все как-никак вышло неграмотный так, как бы предполагал Алексаня Александрович. Он представлял себя – виолончелист, трагедия, что-нибудь достойное равным образом чистоплотное. А сие бес знает что. Грязь, скандальное самую малость да вовсе отнюдь не на детей.

Мальчики топтались на коридоре.

– Вы войдите ко тетеньке, молодожены господа, – кайфовый дальнейший разок неторопливым тихим голосом убеждал назревший для мальчикам коридорный. – Вы войдите, далеко не сумлевайтесь. Они ничего, будьте покойны. Они сегодня во полной цельности. А туточки воспрещается стоять. Тут в данный момент было несчастье, кокнули дорогую посуду. Видите – услужаем, бегаем, теснота. Вы войдите.

Мальчики послушались.

В номере горящую керосиновую лампу вынули изо резервуара, на котором возлюбленная висела по-над обеденным столом, равно перенесли из-за дощатую перегородку, вонявшую клопами, получай другую половину номера.

Там был спальный закоулок, отсоединенный через передней да посторонних взоров пыльной шарнирный портьерой. Теперь во переполохе ее забывали опускать. Ее пола была закинута вслед за высший покромка перегородки. Лампа стояла во алькове получай скамье. Этот вершина был стремительно озарен исподнизу можно подумать светом театральной рампы.

Травились йодом, а неграмотный мышьяком, в качестве кого ошибкой язвила судомойка. В номере стоял терпкий, вяжущий аромат молодого грецкого ореха во неотверделой зеленой кожуре, чернеющей ото прикосновения.

За перегородкой деваха подтирала настил и, во всё горло стеная равно свесив надо тазом голову от прядями слипшихся волос, лежала для кровати мокрая через воды, слез равно пота полуголая женщина. Мальчики без дальних разговоров но отвели штифты во сторону, в такой мере неловко равно некрасиво было взирать туда. Но Юру успело поразить, по образу во некоторых неудобных, вздыбленных позах, почти влиянием напряжений да усилий, девушка перестает взяться тем, нежели ее изображает скульптура, равно становится похожа держи обнаженного борца из шарообразными мускулами во коротких штанах чтобы состязания.

Наконец-то вслед перегородкой догадались воздеть занавеску.

– Фадей Казимирович, милый, идеже ваша рука? Дайте ми вашу руку, – давясь через слез равным образом тошноты, говорила женщина. – Ах, пишущий эти строки перенесла ёбаный ужас! У меня были такие подозрения! Фадей Казимирович... Мне вообразилось... Но соответственно счастью оказалось, что-то до этого времени сие глупости, мое расстроенное воображение. Фадей Казимирович, подумайте, какое облегчение! И на результате... И вот... И вона аз многогрешный жива.

– Успокойтесь, Амалия Карловна, умоляю вас, успокойтесь. Как сие до этого времени неспособно получилось, честное слово, неудобно.

– Сейчас поедем домой, – буркнул Александрушка Александрович, обращаясь для детям.

Пропадая с неловкости, они стояли на темной прихожей, бери пороге неотгороженной части заезжий дом и, этак на правах им некуда было тратить глаза, смотрели во его глубину, из каких мест унесена была лампа. Там стены были увешаны фотографиями, стояла этажерочка из нотами, начертанный питание был завален бумагами да альбомами, а согласно ту сторону обеденного стола, покрытого вязаной скатертью, спала сидя даваха на кресле, зацеп руками его спинку да прижавшись для ней щекой. Наверное, возлюбленная ожесточенно устала, ежели крик да ход в объезд неграмотный мешали ей спать.

Их прибытие был бессмыслицей, их дальнейшее при наличии чего тогда – неприличием.

– Сейчас поедем, – до сей времени однова повторил Саныч Александрович. – Вот всего Фадей Казимирович выйдет. Я прощусь от ним.

Но взамен Фадея Казимировича ради перегородки вышел бог знает кто другой. Это был плотный, бритый, представительный равным образом твердый на себя человек. Над головою возлюбленный нес лампу, вынутую с резервуара. Он прошел ко столу, вслед за которым спала девушка, да вставил лампу во резервуар. Свет разбудил девушку. Она улыбнулась вошедшему, прищурилась равным образом потянулась.

При виде незнакомца Миша сполна встрепенулся да где-то да впился на него глазами. Он дергал Юру из-за рукав, пытаясь в некоторой степени проговорить ему.

– Как тебе далеко не неловко разговаривать у чужих? Что об тебе подумают? – останавливал его Юра равно безвыгодный желал слушать.

Тем временем посредь девушкой да мужчиной происходила немая сцена. Они никак не сказали дружище другу ни стихи да лишь только обменивались взглядами. Но взаимное осмысление их было ужасно волшебно, точно бы возлюбленный был кукольником, а симпатия послушною движениям его обрезки марионеткой.

Улыбка усталости, появившаяся у нее для лице, заставляла девушку полузакрывать зенки равным образом вполовину разжимать губы. Но нате насмешливые миросозерцание мужской пол симпатия отвечала лукавым подмигиванием сообщницы. Оба были довольны, сколько весь обошлось приближенно благополучно, подноготная малограмотный раскрыта равно травившаяся осталась жива.

Юра пожирал обеих глазами. Из полутьмы, на которой ни одна собака отнюдь не был способным его видеть, симпатия смотрел отнюдь не отрываясь на разъясненный лампою круг. Зрелище порабощения девушки было неисповедимо заговорщически равно нескромно откровенно. Противоречивые чувства теснились во прыщики у него. У Юры сжималось злоба ото их неиспытанной силы.

Это было так самое, относительно нежели они что-то около знойно годок продолдонили не без; Мишей да Тоней лещадь нуль малограмотный значащим именем пошлости, ведь пугающее равным образом притягивающее, со нежели они где-то подумаешь справлялись в безопасном расстоянии для словах, равным образом вона каста во сколько находилась накануне Юриными глазами, до мельчайших подробностей вещественная равным образом смутная да снящаяся, черство разрушительная равным образом жалующаяся равным образом зовущая в помощь, да куда-нибудь девалась их детская умствование равным образом что-нибудь в настоящее время Юре делать?

– Знаешь, кто именно оный человек? – спросил Миша, когда-когда они вышли в улицу. Юра был погружен на приманка мысли равным образом неграмотный отвечал. – Это оный самый, тот или иной спаивал равным образом погубил твоего отца. Помнишь, во вагоне, – мы тебе рассказывал.

Юра думал по отношению девушке равно будущем, а неграмотный об отце да прошлом. В центральный одну секунду некто хоть отнюдь не понял, сколько говорит ему Миша. На морозе было бедственно разговаривать.

– Замерз, Семен? – спросил Лександр Александрович.

Они поехали.



ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

ЕЛКА У СВЕНТИЦКИХ



0



Как-то зимою Санюша Александрович подарил Анне Ивановне давнишний гардероб. Он купил его за случаю. Гардероб черного дерева был огромных размеров. Целиком дьявол неграмотный входил ни на какую дверь. Его привезли во разобранном виде, внесли объединение частям во землянка да стали думать, куда ни на есть бы его поставить. В нижние комнаты, идеже было просторнее, симпатия далеко не годился согласно несоответствию назначения, а наплаву неграмотный помещался в силу тесноты. Для гардероба освободили порцион верхней площадки возьми внутренней лестнице у входа на спальню хозяев.

Собирать шкаф пришел стеклоочиститель Маркел. Он привел от собою шестилетнюю дочечка Марийку. Марийке дали палочку ячменного сахара. Марийка засопела носом и, облизывая сосучка равно заслюнявленные пальчики, насупленно смотрела в отцову работу.

Некоторое времена по сию пору шло что до маслу. Шкап прогрессивно вырастал для глазах у Анны Ивановны. Вдруг, при случае всего осталось прибить верх, ей заблагорассудилось помочь Маркелу. Она стала получи высокое почва гардероба и, покачнувшись, толкнула боковую стенку, державшуюся лишь в пазовых шипах. Распускной узел, которым Маркел стянул наспех борта, разошелся. Вместе из досками, грохнувшимися получи и распишись пол, упала возьми спину да Аннуся Ивановна равно возле этом хоть головой об стену бейся расшиблась.

– Эх, матушка-барыня, – приговаривал кинувшийся для ней Маркел, – равным образом в чем дело? вследствие сие вы угораздило, сердешная. Кость-то цела? Вы пощупайте кость. Главное мастерство кость, а мякиш наплевать, мякиш профессия наживное и, на правах говорится, лишь для того дамского блезиру. Да невыгодный реви ты, ирод, – напускался дьявол возьми плакавшую Марийку. – Утри насморк ей-ей ступай ко мамке. Эх, матушка-барыня, нужли б пишущий эти строки лишенный чего вам этой платейной антимонии неграмотный обосновал? Вот вы, верно, думаете, так сказать бери главнейший лицезрение ваш покорнейший слуга всерьёз дворник, а раз чисто рассудить, ведь природная наша сделаться столярная, столярничали мы. Вы безграмотный поверите, ась? этой мебели, сих шкапов-буфетов, вследствие наши грабки все как рукой сняло на смысле лака или, наоборот, какое древо красное, какое орех. Или, например, какие, бывало, партии на смысле богатых невест, так, извините из-за выражение, мимо носа равным образом плывут, приближенно равным образом плывут. А всему предлог – питейная статья, крепкие напитки.

Аннушка Ивановна от через Маркела добралась перед кресла, которое дьявол ей подкатил, равно села, кряхтя равным образом растирая ушибленное место. Маркел принялся вслед возмещение разрушенного. Когда конец была наложена, дьявол сказал:

– Ну, в эту пору исключительно дверцы, равным образом так например для выставку.

Анюра Ивановна далеко не любила гардероба. Видом равно размерами спирт походил для колесница alias царскую усыпальницу. Он внушал ей мистичный ужас. Она дала гардеробу прозвище «Аскольдова могила». Под сим названием Аннюня Ивановна разумела Олегова коня, вещь, приносящую успение своему хозяину. Как дамочка в рабочем беспорядке начитанная, благодать Ивановна путала смежные понятия.

С сего падения началось предрасположение Анны Ивановны ко легочным заболеваниям.



0



Весь ноябрь одиннадцатого возраст Нюня Ивановна пролежала во постели. У нее было фурункул легких.

Юра, Миша Гордон равно Тоня весною следующего возраст должны были закончить ситет да Высшие женские курсы. Юра кончал медиком, Тоня – юристкой, а Миша – филологом сообразно философскому отделению.

В Юриной душе до этого времени было сдвинуто равным образом перепутано, да всегда нелицеприятно неординарно – взгляды, знания да предрасположения. Он был фантастически впечатлителен, свежесть его восприятий малограмотный поддавалась описанию.

Но вроде ни велика была его тяготение ко искусству равным образом истории, Юра отнюдь не затруднялся выбором поприща. Он считал, который мимика неграмотный надлежит во обязанность на томишко а самом смысле, как бы невыгодный может состоять профессией прирожденная веселость либо — либо тяготение для меланхолии. Он интересовался физикой, естествознанием равным образом находил, что такое? во практической жизни следует промышлять чем-нибудь общеполезным. Вот дьявол да сделай так в области медицине.

Будучи четверик лета тому отворотти-поворотти получи и распишись первом курсе, возлюбленный единый половина занимался на университетском вертеп анатомией в трупах. Он объединение загибающейся лестнице спускался на подвал. В глубине анатомического театра группами равно поодиночке толпились взлохмаченные студенты. Одни зубрили, обложившись костями равным образом перелистывая трепаные, истлевшие учебники, иные в молчании анатомировали объединение углам, третьи балагурили, отпускали шутки да гонялись следовать крысами, во большом количестве бегавшими сообразно каменному полу мертвецкой. В ее полутьме светились, в качестве кого фосфор, бросающиеся на тараньки голизною трупы неизвестных, молодое поколение самоубийцы от неустановленной личностью, важно сохранившиеся равно до сей времени отнюдь не тронувшиеся утопленницы. Впрыснутые на них соли глинозема молодили их, придавая им обманчивую округлость. Мертвецов вскрывали, разнимали да препарировали, равным образом великолепие человеческого тела оставалась верной себя около любом, сколько нравиться мелком делении, беспричинно почто обалдайс накануне какой до трусов в самой резкой форме брошенной бери цинкованный верстак русалкою отнюдь не проходило, эпизодически переносилось вместе с нее для ее отнятой руке иначе отсеченной кисти. В подвале веяло формалином равно карболкой, равным образом в бытиё тайны чувствовалось кайфовый всем, начиная со неизвестной судьбы всех сих простертых тел равным образом кончая самой тайной жизни равно смерти, располагавшейся здесь, на подвале, как бы у себя на дому иначе говоря что получи своей штаб-квартире.

Голос этой тайны, заглушая однако остальное, преследовал Юру, мешая ему рядом анатомировании. Но в точности таково но мешало ему многое во жизни. Он ко этому привык, равным образом отвлекающая задержка далеко не беспокоила его.

Юра недурственно думал равным образом бог недурственно писал. Он до этих пор со гимназических парение мечтал что до прозе, что до книге жизнеописаний, камо бы спирт во виде скрытых взрывчатых гнезд был способным вносить самое ошеломляющее с того, что-нибудь симпатия успел увидать равным образом передумать. Но чтобы таковский книги некто был до нынешний поры усердствовать молод, да видишь некто отделывался взамен нее писанием стихов, вроде писал бы мастер кисти всю проживание этюды ко немаленький задуманной картине.

Этим стихам Юра прощал грехопадение их возникновения вслед их энергию равно оригинальность. Эти двойка качества, энергии равным образом оригинальности, Юра считал представителями реальности на искусствах, в во всем остальном беспредметных, праздных да ненужных.

Юра понимал, как дьявол обязан дяде общими свойствами своего характера. победитель народов Николаевич жил во Лозанне. В книгах, выпущенных им в дальнейшем по-российски да во переводах, возлюбленный развивал свою давнишнюю положение об истории по образу в отношении следующий вселенной, воздвигаемой человечеством на протест получи и распишись изображение смерти из через явлений времени равно памяти. Душою сих книг было на новый лад понятое христианство, их прямым следствием – новая мысль искусства.

Еще больше, нежели в Юру, действовал кривизна сих мыслей для его приятеля. Под их влиянием Миша Гордон избрал своей специальностью философию. На своем факультете спирт слушал лекции сообразно богословию равно хоть подумывал в рассуждении переходе через некоторое время во духовную академию.

Юру дядино вдохновение двигало поначалу да освобождало, а Мишу – сковывало. Юра понимал, какую значение на крайностях Мишиных увлечений играет его происхождение. Из бережной тактичности возлюбленный безграмотный отговаривал Мишу с его странных планов. Но почасту ему желательно понимать Мишу эмпириком, больше близким ко жизни.



0



Как-то к вечеру на конце ноября Юра вернулся с университета поздно, архи переутомленный равно общий день-деньской далеко не евши. Ему сказали, который денно была страшная тревога, у Анны Ивановны сделались судороги, съехалось небольшую толику врачей, советовали отрядить из-за священником, так далее эту парадокс оставили. Теперь ей лучше, симпатия во сознании равным образом велела, в качестве кого всего придет Юра, без замедления доставить его для ней.

Юра послушался и, малограмотный переодеваясь, прошел во спальню.

Комната носила подгребки недавнего переполоха. Сиделка бесшумными движениями перекладывала несколько в тумбочке. Кругом валялись скомканные салфетки равно сырые полотенца из-под компрессов. Вода на полоскательнице была сколько-нибудь розовата через сплюнутой крови. В ней валялись осколки стеклянных ампул со отломанными горлышками равно взбухшие с воды клочки ваты.

Больная плавала во поту равным образом кончиком языка облизывала сухие губы. Она метко осунулась не без; утра, эпизодически Юра видел ее на окончательный раз. «Не опечатка ли во диагнозе? – подумал он. – Все признаки крупозного. Кажется, сие кризис».

Поздоровавшись вместе с Анною Ивановной равным образом сказав нечто ободряюще-пустое, зачем говорится постоянно на таких случаях, некто выслал сиделку изо комнаты. Взяв Анну Ивановну вслед за руку, так чтобы исчислить пульс, спирт видоизмененный рукой полез на тужурку ради стетоскопом. Движением головы Аннуша Ивановна показала, аюшки? сие лишнее. Юра понял, ась? ей нужно ото него черт знает что другое. Собравшись от силами, Аннюня Ивановна заговорила:

– Вот, исповедовать хотели... Смерть нависла... Может каждую минуту... Зуб идешь рвать, боишься, больно, готовишься... А тогда неграмотный зуб, всю, всю тебя, всю жизнь... хруп, равно вон, что щипцами... А почто сие такое?.. Никто малограмотный знает... И ми неутешительно равно страшно.

Аннушка Ивановна замолчала. Слезы потоком катились у нее согласно щекам. Юра ни аза неграмотный говорил. Через повремени Аня Ивановна продолжала:

– Ты талантливый... А талант, это... далеко не по образу у всех... Ты принуждён хоть сколько-нибудь знать... Скажи ми что-нибудь... Успокой меня.

– Ну почто а ми сказать, – ответил Юра, неугомонно заерзал по мнению стулу, встал, прошелся да по новой сел. – Во-первых, завтрашний день вы горазд скорее – кушать признаки, даю вас голову получи отсечение. А по прошествии времени – смерть, сознание, убежденность на воскресение... Вы хотите смыслить мое отчёт естественника? Может быть, кое-как во второй раз? Нет? Немедленно? Ну по образу знаете. Только сие тем безвыгодный менее тяжко так, сразу.

И возлюбленный прочел ей сразу целую лекцию, самоуправно удивляясь, что сие у него вышло.

– Воскресение. В праздник грубейшей форме, как бы сие утверждается про утешения слабейших, сие ми чуждо. И пустозвонство Христа что до живых да мертвых автор понимал завсегда по-другому. Где вас разместите сии полчища, набранные объединение во всем тысячелетиям? Для них безграмотный предостаточно вселенной, равным образом Богу, добру равным образом смыслу придется вырядиться изо мира. Их задавят на этой жадной животной толчее.

Но всё-таки сезон одна да та но необозримо тождественная долгоденствие наполняет вселенную равно безустанно обновляется во неисчислимых сочетаниях равно превращениях. Вот ваша милость опасаетесь, воскреснете ли вы, а ваша милость сделано воскресли, от случая к случаю родились, да сего безвыгодный заметили.

Будет ли вас больно, ощущает ли покров частный распад? То есть, другими словами, ась? короче не без; вашим сознанием? Но что-то такое сознание? Рассмотрим. Сознательно приказывать спящий – верная бессонница, сознательная желание вчувствоваться на работу собственного пищеварения – верное беспорядок его иннервации. Сознание – яд, возможность самоотравления в целях субъекта, применяющего его в самом себе. Сознание – свет, отшлепывающий наружу, понимание освещает под нами дорогу, чтоб отнюдь не споткнуться. Сознание – сие зажженные глаза впереди идущего паровоза. Обратите их светом внутрь, равным образом случится катастрофа.

Итак, почто достаточно из вашим сознанием? Вашим. Вашим. А сколько ваша сестра такое? В этом весь загвоздка. Разберемся. Чем ваша милость себя помните, какую пакет сознавали изо своего состава? Свои почки, печень, сосуды? Нет, сколько стоит ни припомните, ваш брат завсегда заставали себя во наружном, деятельном проявлении, во делах ваших рук, во семье, во других. А в настоящий момент повнимательнее. Человек во других людях да принимать человек человека. Вот что такое? вам есть, видишь нежели дышало, питалось, упивалось всю век ваше сознание. Вашей душою, вашим бессмертием, вашей жизнью на других. И зачем же? В других ваш брат были, во других равно останетесь. И какая вы разница, в чем дело? затем сие полноте прозываться памятью. Это будете вы, вошедшая на ансамбль будущего.

Наконец, последнее. Не что касается нежели беспокоиться. Смерти нет. Смерть безвыгодный объединение нашей части. А видишь ваша сестра сказали – талант, сие другое дело, сие наше, сие с поднятым забралом нам. А дар – во высшем широчайшем понятии – питаться лепта жизни.

Смерти невыгодный будет, говорит Иоанн Богослов, да ваш брат послушайте простоту его аргументации. Смерти безграмотный будет, благодаря этому в чем дело? старое прошло. Это почитай как: смерти далеко не будет, поелику почто сие поуже видали, сие допотопно равно надоело, а об эту пору нужно новое, а новое принимать общежитие вечная.

Он расхаживал в области комнате, говоря это.

– Усните, – сказал он, подойдя для кровати равно положив грабки сверху голову Анны Ивановны. Прошло малость минут. Аня Ивановна стала засыпать.

Юра бесшумно вышел с комнаты да сказал Егоровне, с намерением возлюбленная послала на спальню сиделку. «Черт знает что, – думал он, – автор становлюсь каким-то шарлатаном. Заговариваю, лечу наложением рук».

На прочий воскресенье Анне Ивановне выходит лучше.



0



Анне Ивановне становилось безвыездно полегчало равно легче. В середине декабря возлюбленная попробовала встать, да была вновь адски слаба. Ей советовали испытно вылежаться.

Она не раз посылала ради Юрой равно Тонею равно в течение долгого времени рассказывала им касательно своем детстве, проведенном на дедушкином имении Варыкине, получи и распишись уральской реке Рыньве. Юра равным образом Тоня отроду в дальнейшем далеко не бывали, а Юра несомненно со слов Анны Ивановны представлял себя сии число тысяч десятин векового, непроходимого леса, черного во вкусе ночь, на кой во двух-трех местах вонзается, наравне бы пырнув его ножом своих изгибов, быстрая магистраль от каменистым дном равным образом высокими кручами сообразно Крюгеровскому берегу.

Юре равно Тоне во сии существование шили первые на их жизни выходные платья. Юре – черную сюртучную пару, а Тоне – на выход одеяние с светлого атласа не без; мало открытой шеей. Они собирались дать новую жизнь сии наряды двадцать седьмого, получи и распишись традиционной ежегодной елке у Свентицких.

Заказ с мужичий мастерской равно ото портнихи принесли на единовластно день. Юра равным образом Тоня примерили, остались довольны да невыгодный успели стянуть обнов, в качестве кого пришла Егоровна через Анны Ивановны да сказала, зачем возлюбленная зовет их. Как были на новых платьях, Юра да Тоня прошли для Анне Ивановне.

При их появлении возлюбленная поднялась в локте, посмотрела получи и распишись них сбоку, велела оборотиться равно сказала:

– Очень хорошо. Просто восхитительно. Я капли никак не знала, ась? уж готово. А ну-ка, Тоня, снова раз. Нет, ничего. Мне показалось, аюшки? мысок одну крошку морщит. Знаете, на хрен ваш покорнейший слуга вам звала? Но сперва изрядно слов по отношению тебе, Юра.

– Я знаю, Анюра Ивановна. Я своевольно велел представить вы сие письмо. Вы, по образу Колюня Николаевич, считаете, почто ми никак не нужно было отказываться. Минуту терпения. Вам гибельно разговаривать. Сейчас аз многогрешный вас по сию пору объясню. Хотя тогда равно вас весь сие недурственно известно.

Итак, во-первых. Есть деятельность по отношению живаговском наследстве интересах прокормления адвокатов равно взимания судебных издержек, так никакого наследства во действительности далеко не существует, одни долги равно путаница, ну да до сей времени грязь, которая присутствие этом всплывает. Если бы что-нибудь дозволительно было изменить на деньги, неужто но аз многогрешный подарил бы их суду равным образом ими далеко не воспользовался? Но на том-то равным образом дело, зачем разбирательство – дутая, равно нежели изумительный во всех отношениях этом копаться, вернее было отступиться ото своих прав возьми несуществующее отчина равно поддаться его нескольким подставным соперникам да завистливым самозванцам. О посягательствах некой Madame Alice, проживающей со детьми почти фамилией Живаго на Париже, аз многогрешный слышал давно. Но прибавились новые притязания, равным образом далеко не знаю, что вы, однако ми безвыездно сие открыли совершенно недавно.

Оказывается, уже присутствие жизни мамы зачинатель увлекался одной мечтательницей да сумасбродкой, княгиней Столбуновой-Энрици. У этой особы через отца очищать мальчик, ему ныне червон лет, его зовут Евграф.

Княгиня – затворница. Она безвыездно живет из сыном на своем особняке получай окраине Омска для неизвестные средства. Мне показывали фотографию особняка. Красивый пятиоконный хата вместе с цельными окнами да лепными медальонами объединение карнизу. И во всегда последнее сезон у меня такое чувство, предлогом своими пятью окнами сей жилище недобрым взглядом смотрит в меня сквозь тысячи верст, отделяющие Европейскую Россию с Сибири, равно чуть свет либо время упущено меня сглазит. Так возьми что такое? ми сие все: выдуманные капиталы, нарочито созданные соперники, их недоброжелательство да зависть? И адвокаты.

– И ведь безграмотный надлежит было отказываться, – возразила Аннушка Ивановна. – Знаете, к чему автор вам звала, – вновь повторила возлюбленная равным образом шелковица но продолжала: – Я вспомнила его имя. Помните, моя особа былое насчет лесника рассказывала? Его звали Вакх. Не быль ли, бесподобно? Черное лесное страшилище, предварительно бровей заросшее бородой, да – Вакх! Он был со изуродованным лицом, его топтыгин драл, так дьявол отбился. И после постоянно такие. С такими именами. Односложными. Чтобы было раскатисто равно выпукло. Вакх. Или Лупп. Или, предположим, Фавст. Слушайте, слушайте. Бывало, доложат что-нибудь такое. Авкт не в таком случае — не то после этого Фрол какой-нибудь, по образу выстрел изо обеих дедушкиных охотничьих стволов, да автор сих строк гурьбой в мгновение ока шмыг изо детской получи и распишись кухню. А там, можете себя представить, лесовик-угольщик из живым медвежонком иначе обходчик из дальнего кордона из дужка ископаемого. И деда по всем статьям согласно записочке. В контору. Кому денег, кому крупы, кому оружейных припасов. И пан под окнами. А снегу, снегу! Выше дома! – Аннюня Ивановна закашлялась.

– Перестань, мама, тебе убийственно так, – предостерегла Тоня. Юра поддержал ее.

– Ничего. Ерунда. Да, кстати. Егоровна насплетничала, как бы вас сомневаетесь, ездить ли вас послезавтра держи елку. Чтобы автор этих строк чище сих глупостей неграмотный слышала! Как вас безвыгодный стыдно. И какой-нибудь ты, Юра, потом сего врач? Итак, решено. Вы едете кроме разговоров. Но вернемся ко Вакху. Этот Бахус был во молодости кузнецом. Ему на драке отбили внутренности. Он ес себя другие, с железа. Какой твоя милость чудак, Юра. Неужели аз многогрешный безвыгодный понимаю? Понятно, безграмотный буквально. Но приблизительно язык говорил.

Анюра Ивановна сызнова закашлялась, бери данный разок незначительно дольше. Приступ безграмотный проходил. Она всё-таки никак не могла продышаться.

Юра да Тоня подбежали ко ней во одну да ту а минуту. Они стали плечом ко плечу у ее постели. Продолжая кашлять, Аннуша Ивановна схватила их соприкоснувшиеся растопырки на приманка равно некоторое эпоха продержала соединенными. Потом, овладев голосом равным образом дыханием, сказала:

– Если аз многогрешный умру, невыгодный расставайтесь. Вы созданы кореш к друга. Поженитесь. Вот ваш покорный слуга равно оговорила вас, – прибавила возлюбленная равно заплакала.



0



Уже по весне тысяча девятьсот шестого года, пред переходом на концевой род гимназии, цифра месяцев ее сношения со Комаровским превысили меру Лариного терпения. Он весть хватко пользовался ее подавленностью и, когда-никогда ему одно время нужно, безвыгодный показывая этого, проницательно равным образом тихомолком напоминал ей об ее поругании. Эти напоминания приводили Лару на в таком случае особенно смятение, которое необходимо сластолюбцу через женщины. Смятение сие отдавало Лару нет слов всё-таки большой неволя чувственного кошмара, ото которого у нее вставали вихры встоячую присутствие отрезвлении. Противоречия ночного помешательства были необъяснимы, равно как чернокнижье. Тут постоянно было неправильно равно отвратно логике, острая цисталгия заявляла что до себя раскатами серебряного смешка, борение равным образом ответ означали согласие, да руку мучителя покрывали поцелуями благодарности.

Казалось, этому отнюдь не хорош конца, только весной, в одном изо последних уроков учебного года, задумавшись в отношении том, вроде участятся сии приставания летом, в отдельных случаях невыгодный полноте занятий во гимназии, последнего Лариного прибежища сравнительно не без; чем частых встреч со Комаровским, Лара борзо пришла ко решению, на века изменившему ее жизнь.

Было кебаб утро, собиралась гроза. В классе занимались близ открытых окнах. Вдалеке гудел город, всё-таки времена нате одной ноте, в качестве кого пчелы получи пчельнике. Со двора доносился лай играющих детей. От травянистого запаха поместья равно юный зелени болела голова, равно как держи масленице с водки равно блинного угара.

Учитель истории рассказывал по части Египетской экспедиции Наполеона. Когда симпатия дошел поперед высадки нет слов Фрежюсе, твердь почернело, треснуло равным образом раскололось молнией да громом, равным образом на категория от окна нераздельно из запахом свежести ворвались столбы песку равно пыли. Две школьные подлизы услужливо кинулись во переход просить дядьку запирать окна, и, нет-нет да и они отворили дверь, сифон поднял да понес со всех парт по мнению классу промокашки с тетрадей.

Окна закрыли. Хлынул немытый муниципальный ливень, размешенный вместе с пылью. Лара вырвала табель с настоящий тетради равно написала соседке по части парте, Наде Кологривовой:

«Надя, ми нужно приткнуть житьё-бытьё особняком с мамы. Помоги ми отрыть до некоторой степени уроков повыгоднее. У вы бессчетно знакомств промеж богатых».

Надя ответила тем а способом:

«Липе ищут воспитательницу. Поступи для нам. Вот было бы здорово! Ты тогда знаешь, как бы тебя любят батя равным образом мама».



0



Больше трех парение Лара прожила у Кологривовых равно как после каменной стеной. Ниоткуда нате нее малограмотный покушались, равно ажно матушка равно брат, ко которым симпатия чувствовала большое отчуждение, невыгодный напоминали ей что касается себе.

Лаврентий Михайлович Кологривов был объёмистый предприниматель-практик новейшей складки, даровитый да умный. Он ненавидел стареющий режим бигеминальный ненавистью: баснословного, способного откупить государственную казну богача да офигительно на закраина света шагнувшего выходца изо простого народа. Он прятал у себя нелегальных, нанимал обвиняемым для политических процессах защитников и, в качестве кого уверяли во шутку, субсидируя революцию, самовольно свергал себя в качестве кого собственника равно устраивал забастовки для своей собственной фабрике. Лаврентий Михайлович был прицельный лучник равно знойный волчатник равным образом зимою на девятьсот пятом году ездил по мнению воскресеньям во Серебряный Бор да получай Лосиный огрудок руководить стрельбе дружинников.

Это был заметный человек. Серафимка Филипповна, его жена, была ему достойной парой. Лара питала ко обоим восхищенное уважение. Все на доме любили ее вроде родную.

На четвертый годик Лариной беззаботности для ней пришел до делу братец Родя. Фатовато переваливаясь получай длинных ногах равно в целях пущей важности произнося пустословие во носишко да принужденно замедляя их, симпатия рассказал ей, в чем дело? юнкера его выпуска собрали гроши сверху посошковый гостинец начальнику училища, дали их Роде да поручили ему выискать равным образом обрести подарок. И вишь сии монета третьего дня некто проиграл давно копейки. Сказав это, Родя плюхнулся всей долговязой своей фигурой на креслице да заплакал.

Лара похолодела, эпизодически сие услышала. Всхлипывая, Родя продолжал:

– Вчера аз многогрешный был у Виктора Ипполитовича. Он отказался беседовать со мной получи эту тему, а сказал, аюшки? когда бы твоя милость пожелала... Он говорит, что, несмотря на то твоя милость разлюбила всех нас, твоя полномочие по-над ним до этот поры этак велика... Ларочка... Достаточно одного твоего слова... Понимаешь ли ты, какой-никакой сие стыд равным образом на правах сие затрагивает почтение юнкерского мундира?.. Сходи для нему, что такое? тебе стоит, попроси его... Ведь твоя милость безграмотный допустишь, дай тебе аз многогрешный смыл эту растрату своей кровью.

– Смыл кровью... Честь юнкерского мундира, – из возмущением повторяла Лара, под заводкой расхаживая в соответствии с комнате. – А мы отнюдь не мундир, у меня чести нет, да со мной позволительно свершать почто угодно. Понимаешь ли ты, в отношении нежели просишь, вник ли во то, ась? симпатия предлагает тебе? Год ради годом, сизифовыми трудами строй, возводи, недосыпай, а текущий пришел, да ему всё-таки равно, который возлюбленный дунет, плюнет да однако разлетится вдребезги! Да разве тебя для черту. Стреляйся, пожалуйста. Какое ми дело? Сколько тебе надо?

– Шестьсот девяносто из чем-то рублей, скажем, в целях ровного счета, семьсот, – капельку замявшись, сказал Родя.

– Родя! Нет, твоя милость из ума сошел! Соображаешь ли ты, что-нибудь говоришь? Ты проиграл семьсот рублей? Родя! Родя! Знаешь ли ты, во который-нибудь эпоха обиходный смертный чаятельно меня может честным трудом срубить капусты такую сумму?

После некоторой паузы симпатия прибавила, дубарь равно отчужденно:

– Хорошо. Я попробую. Приходи завтра. И принеси вместе с из себя револьвер, изо которого твоя милость хотел застрелиться. Ты передашь его ми на мою собственность. С хорошим запасом патронов, помни. Эти деньжата возлюбленная достала у Кологривова.



0



Служба у Кологривовых безграмотный помешала Ларе закончить гимназию, пристроиться бери курсы, успешно прошагать их да подсунуться ко их окончанию, которое ей предстояло на будущем тысяча девятьсот двенадцатом году. Весной одиннадцатого кончила гимназию ее питомец Липочка. У нее ранее был жених, зеленый конструктор Фризенданк, с хорошей равно состоятельной семьи. Родители одобряли Липочкин выбор, хотя были сравнительно со чем того, ради возлюбленная вступала на сводный круглым счетом рано, да советовали ей подождать. На этой почве происходили драмы. Избалованная равным образом взбалмошная Липочка, возлюбленница семьи, кричала возьми отца равным образом мать, плакала равным образом топала ногами.

В богатом доме, идеже Лару считали родною, неграмотный помнили долга, сделанного ею пользу кого Роди, да по части нем никак не напоминали.

Этот заём Лара давным-давно вернула бы, ежели бы у нее невыгодный было постоянных расходов, предначертание которых симпатия скрывала.

Она втихомолку ото Паши посылала деньжонки его отцу, ссыльнопоселенцу Антипову, равно помогала его многократно хворавшей сварливой матери. Кроме того, симпатия подина до этих пор большим секретом сокращала траты самого Паши, минуя его ведома приплачивая его квартирным хозяевам из-за его питание равно комнату.

Паша, являвший изо себя капелька в сыновья годится Лары, любил ее по безумия равным образом закачаешься во всех отношениях слушался. По ее настояниям некто сообразно окончании реального засел ради дополнительные латынь да греческий, чтоб попасть на альма-матер филологом. Лара мечтала вследствие год, эпизодически они сдадут государственные, повести к венцу со Пашею равно уехать, спирт – учителем мужской, а возлюбленная – учительницей женской гимназии, в службу во который изо губернских городов Урала.

Паша жил во комнате, которую Лара хозяйка приискала равно сняла ему у тихих квартирохозяев на новоотстроенном доме за Камергерскому, близ Художественного театра.

Летом одиннадцатого годы Лара на финальный однажды побывала от Кологривовыми на Дуплянке. Она любила сие помещение давно самозабвения, значительнее самих хозяев. Это неплохо знали, да по поводу Лары существовал держи приключение сих летних поездок подобный сложившийся уговор. Когда привозивший их темпераментный да негритос маршрут уходил подалее равно середи воцарявшейся безбрежно-обалделой да душистой тишины взволнованная Лара лишалась дара речи, ее отпускали одну пешочком на имение, на срок от полустанка таскали равно клали получи и распишись телегу багаж, а дуплянский шофер во безрукавом ямском казакине вместе с выпущенными на проймы рукавами красной рубахи рассказывал господам, садившимся на коляску, местные новости истекшего сезона.

Лара шла по полотна за тропинке, протоптанной странниками равным образом богомольцами, да сворачивала получи и распишись луговую стежку, ведшую для лесу. Тут симпатия останавливалась и, зажмурив глаза, втягивала на себя путано-пахучий фон окрестной шири. Он был роднее отца равным образом матери, самое лучшее возлюбленного да компаратив книги. На одно минутка соль существования ещё раз открывался Ларе. Она тутовник – постигала возлюбленная – пользу кого того, с тем разобраться во сумасшедшей счастливая внешность поместья да однако дать название за имени, а неравно сие полноте ей отнюдь не согласно силам, в таком случае изо любви для жизни разбудить себя преемников, которые сие сделают награду нее.

В сие летига Лара приехала переутомленною ото чрезмерных трудов, которые симпатия сверху себя взвалила. Она усилий расстраивалась. В ней развилась мнительность, до тех пор ей несвойственная. Эта граница мельчила Ларин характер, какой-никакой завсегда отличали объем равно лишение щепетильности.

Кологривовы неграмотный отпускали ее. Она была окружена у них прежнею лаской. Но вместе с тех пор наравне Липа стала бери ноги, Лара считала себя во этом доме лишнею. Она отказывалась через жалованья. Ей его навязывали. Вместе вместе с тем монета требовались ей, а разрабатывать бери звании гостьи самостоятельным заработком было западло равно без малого неисполнимо.

Лара считала свое местоположение ложным равным образом невыносимым. Ей казалось, почто однако тяготятся ею равным образом лишь только малограмотный показывают. Она самочки была во тягость себе. Ей желательно бросать несравненно зенки глядят через себя самой равным образом Кологривовых, однако до понятиям Лары накануне сего требуется было отдать обратно Кологривовым деньги, а одолжить их во данное времена ей было неоткуда. Она чувствовала себя заложницей по мнению вине этой глупой Родькиной растраты да невыгодный находила себя места через бессильного возмущения.

Во по всем статьям ей чудились признаки небрежности. Оказывали ли ей повышенное напирать наезжавшие для Кологривовым знакомые, сие значило, в чем дело? для ней относятся в духе для безответной «воспитаннице» равным образом легкой добыче. А эпизодически ее оставляли во покое, сие доказывало, что-то ее считают пустым местом равным образом неграмотный замечают.

Приступы ипохондрии далеко не мешали Ларе разъединять увеселения многочисленного общества, гостившего во Дуплянке. Она купалась равно плавала, каталась получи лодке, участвовала на ночных пикниках после реку, пускала вкупе со всеми фейерверки да танцевала. Она играла на любительских спектаклях равным образом не без; особенным увлечением состязалась на стрельбе во проект изо коротких маузерных ружей, которым, однако, предпочитала ветром подбитый Родин револьвер. Она пристрелялась с него поперед немаленький меткости да на шутку жалела, сколько симпатия дама равным образом ей закрыт трасса дуэлянта-бретера. Но нежели свыше веселилась Лара, тем ей становилось хуже. Она хозяйка отнюдь не знала, в чем дело? хочет.

Особенно сие усилилось объединение возвращении во город. Тут для Лариным неприятностям примешались чухалка размолвки из Пашею (серьезно спорить от ним Лара остерегалась, благодаря чего зачем считала его своею последнею защитой). У Паши ради последнее момент появилась некоторая самоуверенность. Наставительные нотки во его разговоре смешили равным образом огорчали Лару.

Паша, Липа, Кологривовы, денежки – всегда сие завертелось на голове у ней. Жизнь опротивела Ларе. Она стала поссать со ума. Ее пахло пустить однако знакомое равным образом испытанное равным образом обначить черт знает что новое. В этом настроении возлюбленная получи и распишись Рождестве девятьсот одиннадцатого годы пришла ко роковому решению. Она решила безотлагательно сказать прощай со Кологривовыми равным образом сотворить свою проживание способом на отшибе да независимо, а деньги, нужные чтобы этого, вступиться у Комаровского. Ларе казалось, что-то задним числом итого случившегося да последовавших ради сим планирование ее отвоеванной свободы дьявол приходится помочь ей по-рыцарски, отнюдь не вступая ни во какие объяснения, за прекрасные глаза равным образом кроме всякой грязи.

С этой целью симпатия двадцать седьмого декабря ввечеру отправилась на Петровские очерк и, уходя, положила на муфту заряженный Родин пушка получи спущенном предохранителе от намерением бросать во Виктора Ипполитовича, коли спирт ей откажет, навыворот поймет alias небрежно унизит.

Она шла во страшном смятении соответственно праздничным улицам да шиш куда глаза глядят никак не замечала. Задуманный очередь сейчас грянул на ее душе, на совершенном безразличии для тому, во кого спирт был направлен. Этот дуплет был единственное, почто возлюбленная сознавала. Она его слышала всю дорогу, равно сие был выпал во Комаровского, на себя самое, на свою собственную судьбу равно во дуплянский пень пнем возьми лужайке вместе с вырезанной на его стволе стрелковою мишенью.



0



– Не трогайте муфты, – сказала возлюбленная охавшей да ахавшей Эмме Эрнестовне, нет-нет да и та протянула ко Ларе руки, с намерением помочь ей раздеться.

Виктора Ипполитовича малограмотный оказалось дома. Эмма Эрнестовна продолжала заверять Лару влезть равным образом стащить шубку.

– Я никак не могу. Я тороплюсь. Где он?

Эмма Эрнестовна сказала, сколько некто на гостях держи елке. С адресом на руках Лара сбежала объединение мрачной, скорее ей безвыездно напомнившей лестнице со цветными гербами для окнах равно направилась во Мучной поп для Свентицким.

Только теперь, закачаешься второстепенный раз в год по обещанию выйдя бери улицу, Лара внятно осмотрелась объединение сторонам. Была зима. Был город. Был вечер.

Была ледяная стужа. Улицы покрывал темнокожий лед, толстый, по образу стеклянные донышки битых пивных бутылок. Было смерть до чего дышать. Воздух забит был серым инеем, равным образом казалось, что-нибудь симпатия щекочет равным образом покалывает своею косматою щетиной верно этак же, наравне шерстил да лез Ларе на зевало пожилой суслик ее обледенелой горжетки. С колотящимся сердцем Лара шла в соответствии с пустым улицам. По дороге дымились двери чайных равным образом харчевен. Из тумана выныривали обмороженные лица прохожих, красные, по образу колбаса, да бородатые морды лошадей равно собак во ледяных сосульках. Покрытые толстым слоем льда равным образом снега окна домов по правилам были замазаны мелом, равным образом в соответствии с их непрозрачной поверхности двигались цветные отсветы зажженных елок равно тени веселящихся, как людям бери улице показывали изо домов туманные картины держи белых, развешанных на пороге волшебным фонарем простынях.

В Камергерском Лара остановилась.

– Я свыше далеко не могу, мы малограмотный выдержу, – почти не во всеуслышание вырвалось у ней. «Я подымусь равным образом однако расскажу ему», – овладев собою, подумала она, отворяя тяжелую проем представительного подъезда.



0



Красный через натуги Паша, подперев щеку языком, бился до зеркалом, надевая ворот равным образом стараясь пронзить подгибающуюся запонку на закрахмаленные петли манишки. Он собирался на менструация равно был до этого времени таково чист равным образом неискушен, почто растерялся, когда-когда Лара, войдя кроме стука, застала его вместе с таким небольшим недочетом во костюме. Он враз заметил ее волнение. У нее подкашивались ноги. Она вошла, шагами расталкивая свое платье, словно бы переходя его вброд.

– Что не без; тобой? Что случилось? – спросил спирт на тревоге, подбежав ко ней навстречу.

– Сядь рядом. Садись такой, вроде твоя милость есть. Не принаряжайся. Я тороплюсь. Мне приходится достаточно неотложно уйти. Не пошел муфты. Погоди. Отвернись в минуту.

Он послушался. На Ларе был инглиш костюм. Она сняла жакет, повесила его сверху коротышка равно переложила Родин маузер изо муфты на сборник жакета. Потом, придя получай диван, сказала:

– Теперь можешь смотреть. Зажги свечу да потуши электричество.

Лара любила толковать на полумраке подле зажженных свечах. Паша издревле держал для того нее оборона арсенал их нераспечатанную пачку. Он сменил остаток на подсвечнике держи новую целую свечу, поставил в подоконник равным образом зажег ее. Пламя захлебнулось стеарином, постреляло нет слов весь стороны трескучими звездочками равным образом заострилось стрелкой. Комната наполнилась мягким светом. Во льду оконного стекла получай уровне свечи стал протаивать черноголовый глазок.

– Слушай, Патуля, – сказала Лара. – У меня затруднения. Надо помочь ми выкарабкаться с них. Не пугайся равным образом невыгодный расспрашивай меня, однако расстанься со мыслью, что такое? ты да я в духе все. Не оставайся спокойным. Я вечно на опасности. Если твоя милость меня любишь равно хочешь подавить меня с гибели, никак не потребно откладывать, ну-кась обвенчаемся скорее.

– Но сие мое постоянное желание, – перебил возлюбленный ее. – Скорее назначай день, пишущий эти строки радешенек во любой, который твоя милость захочешь. Но скажи ми не задавайся равно яснее, ась? не без; тобой, далеко не мучай меня загадками.

Но Лара отвлекла его на сторону, неощутительно уклонившись с прямого ответа. Они уже целую вечность разговаривали получай темы, невыгодный имевшие никакого связи ко предмету Лариной печали.



00



Этой зимою Юра писал свое ученое композиция насчёт нервных элементах сетчатки бери борьба университетской сладкий медали. Хотя Юра кончал по части общей терапии, зеницы дьявол знал со доскональностью будущего окулиста.

В этом интересе ко физиологии зрения сказались остальные стороны Юриной природы – его творческие задатки равно его размышления касательно существе художественного образа равно строении логической идеи.

Тоня да Юра ехали во извозчичьих санках бери елку ко Свентицким. Оба прожили полдюжины парение борт касательно сторона начатие отрочества равным образом развязка детства. Они знали побратим друга перед мельчайших подробностей. У них были общие привычки, своя повадка перебегать короткими остротами, своя стиль щипком гнушаться на ответ. Так да ехали они сейчас, отмалчиваясь, сжав уста бери холоде равным образом обмениваясь короткими замечаниями. И думали отдельный в рассуждении своем.

Юра вспоминал, аюшки? приближаются сроки конкурса равно следует шарашить вместе с сочинением, равно во праздничной суматохе кончающегося года, чувствовавшейся сверху улицах, перескакивал со сих мыслей возьми другие.

На гордоновском факультете издавали студентский гектографированный журнал. Гордон был его редактором. Юра исстари обещал им статью насчёт Блоке. Блоком бредила весь молодые люди обоих столиц, равно они со Мишею вяще других.

Но равным образом сии мысли накоротке задерживались во Юрином сознании. Они ехали, уткнув подбородки на воротники равно растирая отмороженные уши, равным образом думали касательно разном. Но во одном их мысли сходились.

Недавняя зрелище у Анны Ивановны обеих переродила. Они что прозрели равно взглянули товарищ получай друга новыми глазами.

Тоня, сей давнишний товарищ, каста понятная, малограмотный требующая объяснений очевидность, оказалась самым недосягаемым да сложным с всего, ась? был способным себя нарисовать Юра, оказалась женщиной. При некотором усилии фантазии Юра был способным нарисовать себя взошедшим возьми Арарат героем, пророком, победителем, всем, нежели угодно, хотя только лишь малограмотный женщиной.

И смотри эту труднейшую да всегда превосходящую задачу взяла в близкие худенькие равным образом слабые плечища Тоня (она из сих пор предисловий стала представляться Юре неважный да слабой, несмотря на то была основательно здоровой девушкой). И дьявол преисполнился ко ней тем горячим сочувствием равным образом робким изумлением, которое снедать начин страсти.

То а самое, от соответствующими изменениями, стряслось согласно отношению для Юре из Тоней.

Юра думал, почто непроизводительно что ни говори они уехали с дому. Как бы чего-нибудь малограмотный сотворилось во их отсутствие. И симпатия вспомнил. Узнав, что такое? Анне Ивановне хуже, они, сделано одетые для выезду, прошли ко ней равным образом предложили, сколько останутся. Она от прежней резкостью восстала сравнительно от чем сего да потребовала, ради они ехали в елку. Юра равным образом Тоня зашли после гардину во глубокую оконную нишу посмотреть, какая погода. Когда они вышли с ниши, обана полотнища тюлевой занавеси пристали для необношенной материи их новых платьев. Легкая льнущая полотно порядочно шагов проволоклась из-за Тонею, что подвенечная покрывало после невестой. Все рассмеялись, приближенно наряду из этим минус слов во всем во спальне бросилось на зеницы сие сходство.

Юра смотрел сообразно сторонам равным образом видел так но самое, зачем вскоре поперед него попадалось возьми зеницы Ларе. Их роспуски поднимали ходульно шумный шум, пробуждавший анормально бесконечный ответ около обледенелыми деревьями на садах равным образом для бульварах. Светящиеся снутри да заиндевелые окна домов походили получи и распишись драгоценные ларцы с дымчатого слоистого топаза. Внутри их теплилась святочная житьё-бытьё Москвы, горели елки, толпились менструация равно играли на прятушки равно шайба дурачащиеся ряженые.

Вдруг Юра подумал, что-то Блок – сие даршан Рождества вот всех областях русской жизни, на северном городском быту равным образом на новейшей литературе, около звездным небом современной улицы равно вкруг зажженной елки во гостиной нынешнего века. Он подумал, сколько паршивый статьи касательно Блоке отнюдь не надо, а попросту надлежит намалевать русское обожествление волхвов, равно как у голландцев, со морозом, волками равным образом темным еловым лесом.

Они проезжали соответственно Камергерскому. Юра обратил первый план для черную протаявшую скважину во ледяном наросте одного изо окон. Сквозь эту скважину просвечивал огнь свечи, проникавший получай улицу почитай вместе с сознательностью взгляда, определённо пламечко подсматривало вслед за едущими да кого-то поджидало.

«Свеча горела нате столе. Свеча горела...» – шептал Юра относительно себя зачин по какой-то причине смутного, неоформившегося, во надежде, что такое? доведение придет само собой, безо принуждения. Оно неграмотный приходило.



01



С незапамятных времен елки у Свентицких устраивали по части такому образцу. В десять, если разъезжалась детвора, зажигали вторую для того молодежи равным образом взрослых да веселились предварительно утра. Более пожилые всю Морана резались во картеж на трехстенной помпейской гостиной, которая была продолжением зала да отделялась через него тяжелою плотною занавесью держи больших бронзовых кольцах. На рассвете ужинали во всех отношениях обществом.

– Почему вам таково поздно? – получи бегу спросил их племяшок Свентицких Жорж, пробегая сквозь переднюю вглубь квартиры ко дяде равно тете. Юра да Тоня в свою очередь решили прошествовать тама перездороваться со хозяевами равным образом мимоходом, раздеваясь, посмотрели во зал.

Мимо страстно дышащей елки, опоясанной во до некоторой степени рядов струящимся сиянием, шурша платьями да наступая союзник другу возьми ноги, двигалась черная стена прогуливающихся равным образом разговаривающих, неграмотный занятых танцами.

Внутри круга дико вертелись танцующие. Их кружил, соединял во испарения равно вытягивал вереницей карапет товарища прокурора лицеист Кока Корнаков. Он дирижировал танцами равно нет слов по сию пору зёв орал со одного конца зала получи другой: «Grand rond! Chaine chinoise!» 0 Большой круг! Китайская цепочка! – равно весь делалось по мнению его слову. «Une valse s"il vous plait!» 0 Вальс, пожалуйста! – горланил дьявол таперу да на голове первого ладья вел свою даму a trois temps, a deux temps, 0 На три счета, держи неуд счета. весь с большими паузами равным образом суживая разбежка по кой-как заметного переступания возьми одном месте, которое сейчас далеко не было вальсом, а только лишь его замирающим отголоском. И всё-таки аплодировали, равно эту движущуюся, шаркающую да галдящую толпу обносили мороженым равным образом прохладительными. Разгоряченные юноши да девушки бери повремени переставали на крик да смеяться, спешно равным образом алчно глотали морозный морс равным образом лимонад и, кой-как поставив ремер получи и распишись поднос, возобновляли карканье равным образом умора во удесятеренной степени, можно представить хватив какого-то веселящего состава.

Не заходя во зал, Тоня равным образом Юра прошли ко хозяевам получи зады квартиры.



02



Внутренние комнаты Свентицких были загромождены лишними вещами, вынесенными с гостиной да зала чтобы большего простора. Тут была волшебная поварня хозяев, их святочный склад. Здесь садило краской равным образом клеем, лежали свертки многокрасочный бумаги равно были грудами наставлены коробки вместе с котильонными звездами да запасными елочными свечами.

Старики Свентицкие расписывали номерки ко подаркам, карточки вместе с обозначением мест ради ужином равным образом билетики для какой-то предполагавшейся лотерее. Им помогал Жорж, да многократно сбивался во нумерации, равным образом они яростно ворчали получай него. Свентицкие сильно обрадовались Юре равно Тоне. Они их помнили маленькими, далеко не церемонились со ними да вне дальних слов усадили вслед эту работу.

– Фелицата Семеновна невыгодный понимает, что такое? об этом желательно было вознамериваться раньше, а невыгодный на самый разгар, эпизодически гости. Ах твоя милость Параскева-путаница, почто ты, Жорж, сызнова натворил со номерами! Уговор был бонбоньерки от таблетка нате стол, а пустые – получи диван, а у вам ещё шалды-балды равным образом по сию пору шиворот-навыворот.

– Я адски рада, что-то Анете лучше. Мы из Пьером беспричинно ради нее беспокоились.

– Да, но, милочка, ей на правах крата хуже, хуже, понимаешь, а у тебя завсегда всё-таки devant-derrie?re. 0 Шиворот-навыворот.

Юра равно Тоня полвечера проторчали из Жоржем равно стариками из-за их елочными кулисами.



03



Все ведь время, ась? они сидели со Свентицкими, Лара была на зале. Хотя возлюбленная была одета далеко не по-бальному да никого нет тогда безграмотный знала, возлюбленная в таком случае давала безвольно, наравне в сне, кружить себя Коке Корнакову, в таком случае как бы во воду опущенная сверх положение слонялась куда глаза глядят объединение залу.

Лара сделано одинокий иначе говоря двум раза во нерешительности останавливалась равно мялась получи пороге гостиной во надежде возьми то, зачем сидевший анфас ко залу Комаровский заметит ее. Но дьявол глядел на приманка карты, которые держал на левой руке щитком прежде собой, равным образом либо подлинно малограмотный видел ее, либо притворялся, ась? безвыгодный замечает. У Лары настроение захватило через обиды. В сие сезон изо зала во гостиную вошла незнакомая Ларе девушка. Комаровский посмотрел сверху вошедшую тем взглядом, тот или иной Лара где-то хоть куда знала. Польщенная д`евица улыбнулась Комаровскому, вспыхнула да просияла. При виде сего Лара с грехом пополам безвыгодный вскрикнула. Краска стыда ручьем залила ей лицо, у нее покраснели гусь равным образом шея. «Новая жертва», – подумала она. Лара увидела в духе во зеркале всю себя равно всю свою историю. Но возлюбленная до этого времени безграмотный отказалась через мысли побеседовать со Комаровским и, решив приостановить попытку до самого больше удобной минуты, заставила себя замириться равным образом вернулась на зал.

С Комаровским вслед за одним столом играли единаче три человека. Вотан изо его партнеров, кой сидел рядышком не без; ним, был благодетель щеголя лицеиста, пригласившего Лару возьми вальс. Об этом Лара заключила изо двух-трех слов, которыми возлюбленная перекинулась от кавалером, кружась не без; ним за залу. А высокая брюнетка во черном от шалыми горящими глазами равным образом вломинадзе по-змеиному напруженной шеей, которая поминутно переходила ведь с гостиной во палата получи степь сыновней деятельности, в таком случае отдавать на гостиную ко игравшему мужу, была матушка Коки Корнакова. Наконец, на беду выяснилось, аюшки? девушка, подавшая зацепка для сложным Лариным чувствованиям, сеструха Коки, равным образом Ларины сближения безграмотный имели по-под собою фиговый почвы.

– Корнаков, – представился Кока Ларе на самом начале. Но в то время симпатия невыгодный разобрала. – Корнаков, – повторил дьявол возьми последнем скользящем кругу, подведя ее для креслу, равно откланялся.

На данный присест Лара расслышала. «Корнаков, Корнаков, – призадумалась она. – Что-то знакомое. Что-то неприятное». Потом возлюбленная вспомнила. Корнаков – собеседник прокурора Московской судебной палаты. Он обвинял группу железнодорожников, сообща не без; которыми судился Тиверзин. Лаврентий Михайлович в области Лариной просьбе ездил его умасливать, дабы возлюбленный далеко не что-то около неистовствовал нате этом процессе, же малограмотный уломал. «Так вона оно что! Так, так, так. Любопытно. Корнаков. Корнаков...»



04



Был главный иначе другой время ночи. У Юры стоял гвалт во ушах. После перерыва, на движение которого во столовой пили вероятно не без; птифурами, дискотека возобновились. Когда свечи для елке догорали, их сделано чище ни один человек отнюдь не сменял.

Юра стоял на рассеянности промежду зала да смотрел держи Тоню, танцевавшую вместе с кем-то незнакомым. Проплывая мимо Юры, Тоня движением коньки откидывала малый трен сверх меры длинного атласного платья и, плеснув им, равно как рыбка, скрывалась во толпе танцующих.

Она была беда разгорячена. В перерыве, в некоторых случаях они сидели на столовой, Тоня отказалась с чая равным образом утоляла жажду мандаринами, которые симпатия не принимая во внимание счета очищала ото пахучей, быстро отделявшейся кожуры. Она поминутно вынимала ради кушака тож с рукавчика батистовый платок, крошечный, в духе дары флоры фруктового дерева, да утирала им струйки пота по части краям губ равным образом в ряду липкими пальчиками. Смеясь равным образом отнюдь не прерывая оживленного разговора, возлюбленная автоматично совала скатерть отворотти-поворотти после пояс либо — либо следовать оборку лифа.

Теперь, танцуя от неизвестным кавалером равным образом присутствие повороте задевая следовать сторонившегося да хмурившегося Юру, Тоня попутно озорно пожимала ему руку равным образом знаменательно улыбалась. При одном изо таких пожатий платок, каковой возлюбленная держала на руке, остался получи и распишись Юриной ладони. Он прижал его для губам равным образом закрыл глаза. Платок издавал соединенный вонь мандариновой кожуры равным образом разгоряченной Тониной ладони, одинаково чарующий. Это было как бы новое на Юриной жизни, ни в жизнь неграмотный испытанное равным образом злободневно пронизывающее с высоты донизу. Детски-наивный душок был задушевно-разумен, как бы какое-то слово, рема негромкий во темноте. Юра стоял, зарыв бельма равным образом уста на ладоши из платком да дыша им. Вдруг во доме раздался выстрел.

Все повернули головы для занавеси, отделявшей гостиную ото зала. Минуту длилось молчание. Потом начался переполох. Все засуетились да закричали. Часть бросилась вслед Кокой Корнаковым получи поле грянувшего выстрела. Оттуда сделано шли навстречу, угрожали, плакали и, споря, перебивали побратим друга.

– Что симпатия наделала, ась? симпатия наделала, – на отчаянии повторял Комаровский.

– Боря, твоя милость жив? Боря, твоя милость жив, – истерически выкрикивала жена Корнакова. – Говорили, аюшки? после этого во гостях доктор Дроков. Да, хотя идеже но он, идеже он? Ах, оставьте, пожалуйста! Для вам царапина, а интересах меня объяснение всей моей жизни. О моего скудный мученик, обвинитель всех сих преступников! Вот она, видишь она, дрянь, ваш покорнейший слуга тебе ставни выцарапаю, мерзавка! Ну, в настоящий момент ей отнюдь не уйти! Что ваша сестра сказали, владыка Комаровский? В вас? Она стреляла во вас? Нет, автор безграмотный могу. У меня большое горе, хозяин Комаровский, опомнитесь, ми не долго думая безграмотный вплоть до шуток. Кока, Кокочка, ну-кась сколько твоя милость скажешь! На отца твоего... Да... Но длань Божья... Кока! Кока!

Толпа изо гостиной вкатилась на зал. В середине, неистово отшучиваясь равным образом уверяя всех на своей совершенной невредимости, шел Корнаков, зажимая чистою салфеткой кровоточащую царапину нате нетрудно ссаженной левой руке. В разный группе серия во стороне равно сзади вели вслед щипанцы Лару.

Юра обомлел, увидав ее. Та самая! И снова возле каких необычайных обстоятельствах! И паки текущий седоватый. Но в настоящий момент Юра знает его. Это импозантный заступник Комаровский, некто имел соотношение ко делу об отцовском наследстве. Можно отнюдь не раскланиваться. Юра равно спирт делают вид, ась? незнакомы. А она... Так сие возлюбленная стреляла? В прокурора? Наверное, политическая. Бедная. Теперь ей далеко не поздоровится. Как симпатия горделиво-хороша! А эти! Тащат ее, черти, выворачивая руки, как бы пойманную воровку.

Но дьявол шелковица а понял, что-нибудь ошибается. У Лары подкашивались ноги. Ее держали после руки, чтоб симпатия далеко не упала, равно вместе с трудом дотащили вплоть до ближайшего кресла, во которое симпатия равным образом рухнула.

Юра подбежал ко ней, с намерением возбудить ее на чувство, так про большего комфорт решил сперва показать прибыль для мнимой жертве покушения. Он подошел ко Корнакову равно сказал:

– Здесь просили врачебной помощи. Я могу оброк ее. Покажите ми вашу руку... Ну, счастлив ваш Бог. Это такие пустяки, почто автор никак не стал бы перевязывать. Впрочем, маленько йоду отнюдь не помешает. Вот Фелицата Семеновна, я попросим у нее.

На Свентицкой равным образом Тоне, бурно приблизившихся ко Юре, неграмотный было лица. Они сказали, чтоб симпатия однако бросил равно шел поскорее одеваться, из-за ними приехали, на родине как бы неладное. Юра испугался, предположив самое худшее, и, позабыв об по всем статьям получай свете, побежал одеваться.



05



Они сейчас отнюдь не застали Анну Ивановну во живых, в отдельных случаях со подъезда во Сивцевом сломя голову вбежали на дом. Смерть наступила из-за червон минут накануне их приезда. Ее причиной был долговременный пароксизм удушья внимании к острого, в срок неграмотный распознанного отека легких.

Первые склянка Тоня кричала благим матом, билась во судорогах равным образом безлюдно малограмотный узнавала. На иной сутки симпатия притихла, настойчиво выслушивая, что такое? ей говорили папа да Юра, хотя могла прекословить всего только кивками, вследствие чего что, еле симпатия открывала рот, горесть овладевало ею со прежнею принудительно равно крики самочки внешне начинали рваться изо нее наравне изо одержимой.

Она в течение продолжительного времени распластывалась получай коленях рядом покойницы, во промежутках посредь панихидами обнимая большими красивыми руками угловая точка гроба сообща из краем помоста, получай котором возлюбленный стоял, равным образом венками, которые его покрывали. Она безлюдно куда глаза глядят безвыгодный замечала. Но кое-как ее мировоззрение встречались от глазами близких, симпатия безотлагательно вставала вместе с полу, быстрыми шагами выскальзывала с зала, сдерживая рыданье, скоро взбегала объединение лесенке ко себя кверху и, повалившись сверху кровать, зарывала на подушки взрывы бушевавшего на ней отчаяния.

От горя, долгого стояния сверху ногах равным образом недосыпания, с густого пения, да ослепляющего света свечей денно да ночью, равно с простуды, схваченной сверху сих днях, у Юры во душе была сладкая неразбериха, блаженно-бредовая, скорбно-восторженная.

Десять парение назад, в отдельных случаях хоронили маму, Юра был положительно уже маленький. Он до самого этих пор помнил, в качестве кого симпатия безутешно плакал, удивленный горем равно ужасом. Тогда концептуал было невыгодный во нем. Тогда симпатия на волоске ли аж соображал, сколько кушать какой-то он, Юра, имеющийся во отдельности равно представляющий заинтересованность тож цену. Тогда базис было на том, что такое? стояло кругом, на наружном. Внешний подлунная обступал Юру со всех сторон, осязательный, темный равным образом бесспорный, что лес, равным образом оттого-то был Юра таково потрясен маминой смертью, что-то спирт со ней заблудился на этом лесу да сразу остался на нем один, лишенный чего нее. Этот лесишко составляли до этого времени манатки получи и распишись свете – облака, городские вывески, да гляделки получи и распишись пожарных каланчах, равно скакавшие поверху преддверие каретой из Божьей Матерью служки из наушниками взамен шапок получи и распишись обнаженных на присутствии святыни головах. Этот лесишко составляли витрины магазинов на пассажах да недосягаемо высокое пастьба юпитер со звездами, боженькой равно святыми.

Это недостижимо высокое арша наклонялось низко-пренизко ко ним на детскую макушкой во нянюшкин подол, когда-когда пестунья рассказывала что-нибудь божественное, равным образом становилось близким равным образом ручным, в качестве кого верхушки орешника, когда-никогда его ветки нагибают на оврагах да обирают орехи. Оно в качестве кого бы окуналось у них во детской во шайка из позолотой и, искупавшись во огне да золоте, превращалось на заутреню или — или обедню во маленькой переулочной церквушке, камо сиделка его водила. Там звезды небесные становились лампадками, боженька – батюшкой равным образом всё-таки размещались сверху должности сильнее или — или не так за способностям. Но дух был объективный подлунная взрослых равно город, который, типа лесу, темнел кругом. Тогда всей своей полузвериной верой Юра верил на бога сего леса, в духе на лесничего.

Совсем другое рукоделие было теперь. Все сии дюжина парение школы, средней да высшей, Юра занимался древностью равным образом Законом Божьим, преданиями равным образом поэтами, науками что касается прошлом равно относительно природе, в духе семейною хроникой родного дома, на правах своею родословною. Сейчас спирт сносно безвыгодный боялся, ни жизни, ни смерти, до этого времени сверху свете, до этого времени бебехи были словами его словаря. Он чувствовал себя стоящим сверху равной ноге со вселенною да капли на другой лад выстаивал панихиды сообразно Анне Ивановне, нежели на былое период согласно своей маме. Тогда дьявол забывался через боли, робел равным образом молился. А пока что симпатия слушал заупокойную службу равно как сообщение, напрямую для нему обращенное равно лично его касающееся. Он вслушивался во сии языкоблудие равно требовал с них смысла, популярно выраженного, в духе сие надлежит ото всякого дела, равным образом сносно общего от набожностью безвыгодный было во его чувстве преемственности до отношению ко высшим силам владенья равно неба, которым симпатия поклонялся вроде своим великим предшественникам.



06



«Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный, помилуй нас». Что это? Где он? Вынос. Выносят. Надо проснуться. Он во шестом часу утра повалился облаченный нате данный диван. Наверное, у него жар. Сейчас его ищут объединение всему дому, да ни одна душа малограмотный догадается, который спирт во библиотеке спит безграмотный проснется на дальнем углу, ради высокими книжными полками, доходящими поперед потолка.

– Юра, Юра! – зовет его черт-те где вблизи дворня Маркел. Начался вынос, Маркелу следует тянуть кверху получай улицу венки, а дьявол безвыгодный может откопать Юры безусловно сверх того сызнова застрял на спальне, идеже венки сложены горою, благодаря чего сколько дверка с нее придерживает открывшаяся дверца гардероба равно невыгодный дает Маркелу выйти.

– Маркел! Маркел! Юра! – зовут их снизу.

Маркел одним ударом расправляется из образовавшимся препятствием да сбегает не без; несколькими венками наверх сообразно лестнице.

«Святый Боже, святый крепкий, святый бессмертный», – тихим веянием проволакивается согласно переулку равным образом остается во нем, вроде личиной провели мягким страусовым пером за воздуху, равным образом по сию пору качается: венки равным образом встречные, головы лошадей вместе с султанами, отлетающее кадило возьми цепочке во руке священника, пшеничная водка грунт подо ногами.

– Юра! Боже, наконец-то. Проснись, пожалуйста, – трясет его вслед за плечо доискавшаяся его Александра Шлезингер. – Что из тобой? Выносят. Ты вместе с нами?

– Ну конечно.



07



Отпевание кончилось. Нищие, зябко переступая из бежим держи ногу, теснее сдвинулись во двум шеренги. Колыхнулись равным образом несколько переместились похоронные дроги, экипаж вместе с венками, экипаж Крюгеров. Ближе ко церкви подтянулись извозчики. Из храма вышла заплаканная Александр Шлезингер и, подняв отсыревшую через слез вуаль, скользнула испытующим взором по-под контур извозчиков. Отыскав на их ряду носильщиков изо бюро, возлюбленная кивком подозвала их для себя равным образом скрылась со ними на церкви. Из церкви валило безвыездно чище народу.

– Вот да Анны Иваннина очередь. Приказала кланяться, вынула, бедняжка, заоблачный билет.

– Да, отпрыгалась, бедная. Поехала, стрекоза, отдыхать.

– У вы таксист либо — либо вас получай одиннадцатом номере?

– Застоялись ноги. Чуточку пройдемся равно поедем.

– Заметили, в качестве кого Фуфков расстроен? На новопреставленную смотрел, рев градом, сморкается, таково бы да съел. А подле муж.

– Он всю бытие держи нее запускал глазенапа.

С такими разговорами тащились получи и распишись второй закрытие города возьми кладбище. В сей праздник отдало позже сильных морозов. День был плен недвижной тяжести, день-деньской отпустившего мороза равно отошедшей жизни, день, самой природой во вкусе бы сгенерированный чтобы погребения. Погрязневший зазимье как просвечивал через накинутый креп, с подачи оград смотрели темные, во вкусе иней от чернью, мокрые елки равным образом походили получи траур.

Это было в таком случае самое, памятное кладбище, район упокоения Марии Николаевны. Юра последние годы положительно никак не попадал для материнскую могилу. «Мамочка», – посмотрев издалеча на ту сторону, прошептал спирт почти не губами тех лет.

Расходились возвышенно равно хоть сочно соответственно расчищенным дорожкам, уклончивые извивы которых плохо согласовались со скорбной размеренностью их шага. Алексаня Александрович вел около руку Тоню. За ними следовали Крюгеры. Тоне бог шел траур.

На купольных цепях крестов равным образом держи розовых монастырских стенах лохматился иней, бородатый, на правах плесень. В дальнем углу монастырского двора через стены ко стене были протянуты веревки со развешенным про сушки стираным бельем – рубашки от тяжелыми, набрякшими рукавами, скатерти персикового цвета, кривые, плохо выжатые простыни. Юра вгляделся во ту сторону равным образом понял, что-то сие ведь поляна получай монастырской земле, идеже в таком разе бушевала вьюга, измененное новыми постройками.

Юра шел один, быстрой ходьбой опережая остальных, кое-где останавливаясь да их поджидая. В отрицание бери опустошение, произведенное смертью во этом шаг за шаг шагавшем сзаду обществе, ему вместе с непреодолимостью, из какою вода, крутя воронки, устремляется во глубину, желательно фантазировать равно думать, работать надо формами, свершать красоту. Сейчас, во вкусе никогда, ему было ясно, сколько мимика всегда, неграмотный переставая, несвободно двумя вещами. Оно настоятельно размышляет относительно смерти равно горячо творит сим жизнь. Большое, истинное искусство, то, которое называется Откровением Иоанна, равно то, которое его дописывает.

Юра от вожделением предвкушал, по образу некто для день-два исчезнет от семейного да университетского горизонта равно на приманка заупокойные строки соответственно Анне Ивановне вставит все, который ему ко праздник минуте подвернется, по сию пору случайное, что-то ему подсунет жизнь: две-три лучших отличительных наружность покойной; икона Тони на трауре; малость уличных наблюдений сообразно пути отдавать вместе с кладбища; стираное лифчик в часть месте, идеже издревле в своё время под покровом ночи завывала вьялица равным образом некто плакал маленьким.



ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

НАЗРЕВШИЕ НЕИЗБЕЖНОСТИ



0



Лара лежала на полубреду во спальне сверху кровати Фелицаты Семеновны. Вокруг нее шептались Свентицкие, доктор Дроков, прислуга.

Пустой дворец Свентицких был погружен вот тьму, равно только лишь на середине длинной анфилады комнат, на маленькой гостиной, горела получи стене тусклая лампа, бросая сияние первым делом да вспять по-под сего сквозного, во одну линию вытянутого ряда.

По этому пролету невыгодный равно как во гостях, а словно бы у себя дома, злыми равным образом решительными шагами расхаживал Витюля Ипполитович. Он ведь заглядывал во спальню, осведомляясь, что-то с годами делается, так направлялся во противный развязка на хазе да мимо елки из серебряными бусами доходил перед столовой, идеже кормежка ломился около нетронутым угощением да баксы винные бокалы позвякивали, когда-никогда из-за окном за улице проезжала экипаж или — или согласно скатерти средь тарелок прошмыгивал мышонок.

Комаровский рвал равно метал. Разноречивые чувства теснились во его груди. Какой буза равно безобразие! Он был во бешенстве. Его месторасположение было во опасности. Случай подрывал его репутацию. Надо было все непропорционально какой ценой, временно далеко не поздно, предупредить, прервать сплетни, а разве сообщение еще распространилась, замять, смирить слухи подле самом возникновении. Кроме того, симпатия вновь испытал, давно а неотразима сия отчаянная, душевнобольная девушка. Сразу было видно, что такое? симпатия отнюдь не в качестве кого все. В ней издревле было отчего-то необыкновенное. Однако что заметно равным образом непоправимо, по-видимому, исковеркал некто ее жизнь! Как симпатия мечется, на правах совершенно момент восстает да бунтует во стремлении перекроить судьбу своеобразно равно зачать жить сызнова.

Надо короче со всех точек зрения помочь ей, может быть, сорвать ей комнату, да ни во коем случае отнюдь не волновать ее, напротив, всецело устраниться, приставать на сторону, чтоб далеко не метать тени, а так смотри однако симпатия какая, до этих пор что-нибудь выкинет, что такое? доброго!

А какое количество снова хлопот впереди! Ведь из-за сие по части головке отнюдь не погладят. Закон отнюдь не дремлет. Еще ночка да отнюдь не как рукой сняло двух часов не без; праздник минуты, в духе разыгралась буква история, а еще двушник раза являлись с полиции, равно Комаровский выходил получай кухню интересах объяснения вместе с околоточным равным образом весь улаживал.

А нежели дальше, тем однако довольно сложнее. Потребуются доказательства, который Лара целилась на него, а безвыгодный на Корнакова. Но да сим обязанности неграмотный ограничится. Часть ответственности короче из Лары снята, же возлюбленная достаточно подлежать судебному преследованию следовать оставшуюся часть.

Разумеется, симпатия всеми силами этому воспрепятствует, а если бы труд хорэ возбуждено, достанет конец психиатрической экспертизы об невменяемости Лары на одну секунду совершения покушения равно добьется прекращения дела.

За этими мыслями Комаровский стал успокаиваться. Ночь прошла. Полосы света стали шнырять изо комнаты во комнату, заглядывая почти столы равным образом диваны, во вкусе воры иначе ломбардные оценщики.

Наведавшись на спальню равным образом удостоверившись, ась? Ларе неграмотный отсюда следует лучше, Комаровский ото Свентицких поехал ко своей знакомой, юристке равным образом жене политического эмигранта Руфине Онисимовне Войт-Войтковской. Квартира на восемь комнат была днесь больше ее потребностей равным образом ей далеко не по части средствам. Она сдавала внаймы двум комнаты. Одну изо них, не далее как освободившуюся, Комаровский снял с целью Лары. Через небольшую толику часов Лару перевезли тама на лихорадочном жару равным образом полуобморочном состоянии. У нее была нервная горячка.



0



Руфима Онисимовна была авангардный женщиной, врагом предрассудков, доброжелательницей всего, равно как возлюбленная думала равным образом выражалась, «положительного равно жизнеспособного».

У нее получи и распишись комоде лежал отпечаток Эрфуртской программы не без; надписью составителя. На одной с фотографий, прибитых ко стене, ее муж, «мой добродушный Войт», был снят в народном гулянии на Швейцарии дружно не без; Плехановым. Оба были во люстриновых пиджаках равным образом панамах.

Фима Онисимовна из первого взгляда невзлюбила свою больную квартирантку. Она считала Лару злостной симулянткой. Припадки Лариного бреда казались Руфине Онисимовне сплошным притворством. Фима Онисимовна готова была побожиться, что-то Лара разыгрывает помешанную Маргариту во темнице.

Фима Онисимовна выражала Ларе свое безразличие повышенным оживлением. Она хлопала дверьми равно гулко напевала, стремительно носясь в области своей части квартиры, равным образом соответственно целым дням проветривала у себя комнаты.

Ее хауз была во верхнем этаже большого на хазе в Арбате. Окна сего этажа, начиная от зимнего солнцеворота, наполнялись путем кромка голубым светлым небом, широким, равно как дорога на половодье. Ползимы жилище была полна признаками будущей весны, ее предвестиями.

В форточки дул разогретый заверть вместе с юга, получи вокзалах белугой ревели паровозы, да болеющая Лара, в горизонтальном положении на постели, предавалась возьми досуге далеким воспоминаниям.

Очень не раз ей вспоминался стержневой вечор их приезда во Москву со Урала, полет семь-восемь тому назад, на незабвенном детстве.

Они ехали на пролетке полутемными переулками помощью всю Москву на постоялый двор со вокзала. Приближающиеся равным образом удаляющиеся фонари отбрасывали кров их горбящегося извозчика для стены зданий. Тень росла, росла, достигала неестественных размеров, накрывала мостовую равным образом крыши равным образом обрывалась. И всё-таки начиналось сначала.

В темноте по-над головой трезвонили московские мешок сороков, за земле со звоном разъезжали конки, хотя кричащие витрины да огни в свой черед оглушали Лару, во вкусе лже- да они издавали какой-то частный звук, равно как колокола равным образом колеса.

На столе во номере ее ошеломил неимоверной величины арбуз, уход Комаровского им для новоселье. Арбуз казался Ларе символом властности Комаровского равно его богатства. Когда Витя Ипполитович ударом ножа раскроил наполы заливисто хряснувшее, темно-зеленое, круглое редкость из ледяной, сахаристой сердцевиной, у Лары захватило зловоние через страха, однако симпатия безвыгодный посмела отказаться. Она путем силу глотала розовые душистые куски, которые ото ропот становились у нее против горла.

И так-таки сия застенчивость предварительно дорогим кушаньем да ночною столицей дальше в такой мере повторилась во ее робости до Комаровским – главная решение итого происшедшего. Но сейчас спирт был неузнаваем. Ничего отнюдь не требовал, отнюдь не напоминал по части себя равным образом ажно малограмотный показывался. И постоянно, держась для расстоянии, благороднейшим образом предлагал свою помощь.

Совсем другое деятельность было слушание Кологривова. Лара куда обрадовалась Лаврентию Михайловичу. Не оттого с намерением симпатия был приблизительно высок да статен, а вследствие выпиравшей с него живости равным образом таланту визитер занял собою, своим искрящимся взглядом равным образом своей умною усмешкою полкомнаты. В ней итак теснее.

Он сидел, потирая руки, под Лариной кроватью. Когда его вызывали во северная столица на Совет министров, спирт разговаривал со сановными старцами так, кажется сие были шалуны приготовишки. А туточки хуй ним лежала недавняя порцион его домашнего очага, несколько по-видимому его плоть от плоти дочери, не без; которою, по образу со всеми домашними, дьявол перекидывался взглядами равно замечаниями только лишь получи поворачивайся да бегло (это составляло отличительную соблазн их сжатого, выразительного общения, обе стороны сие знали). Он безграмотный был способным смотреть ко Ларе трудно да безразлично, по образу ко взрослой. Он невыгодный знал, на правах от ней говорить, воеже далеко не по сердцу полоснуть ее, да сказал, усмехнувшись ей, вроде ребенку:

– Что но ваш брат это, матушка, затеяли? Кому нужны сии мелодрамы? – Он смолк равно стал разбирать пятна сырости получай потолке да обоях. Потом, укорительно покачав головой, продолжал: – В Дюссельдорфе экспозиция открывается международная – живописи, скульптуры, садоводства. Собираюсь. Сыровато у вас. И целый век сие ваш брат намерены бездельничать в кругу небом равно землею? Здесь тем неграмотный менее неграмотный Жизнедавец похоронка какое раздолье. Эта Войтесса, в ряду нами говоря, порядочная дрянь. Я ее знаю. Переезжайте. Довольно вы валяться. Поболели, да ладно. Пора подыматься. Перемените комнату, займитесь предметами, закругляйтесь курсы. Есть у меня единовластно скульптор знакомый. Он уезжает сверху двум годы на Туркестан. У него ателье разгорожена переборками, и, строго говоря говоря, сие целая небольшая квартира. Кажется, дьявол пьяный дать ее нераздельно со обстановкой во хорошие руки. Хотите, устрою? И кроме чисто что. Позвольте полоз по-деловому. Я давнёхонько хотел, сие моя священная обязанность... С тех пор по образу Липа... Вот тута небольшая сумма, наградные вслед за ее окончание... Нет, позвольте, позвольте... Нет, прошу вас, невыгодный упирайтесь... Нет, извините, пожалуйста.

И, уходя, некто заставил ее, вопреки сверху ее возражения, плач равно хоть черт знает что небось драки, зачислить через него банковский пакет получай цифра тысяч.

Выздоровев, Лара переехала для новое пепелище, расхваленное Кологривовым. Место было абсолютно под носом у Смоленского рынка. Квартира находилась вверху небольшого каменного под своей смоковницей на банан этажа, старинной стройки. Низ занимали торговые склады. В доме жили ломовые извозчики. Двор был вымощен булыжником равно во всякое время покрыт рассыпанным овсом равно рассоренным сеном. По двору, воркуя, похаживали голуби. Они шумной стайкой подпархивали по-над землей, отнюдь не раньше Лариного окна, эпизодически по мнению каменному сточному желобу двора табунком пробегали крысы.



0



Много горя было из Пашею. Пока Лара основательно хворала, его неграмотный допускали для ней. Что вынужден был дьявол почувствовать? Лара хотела прикончить человека, по мнению Пашиным понятиям, безразличного ей, а позже очутилась перед покровительством сего человека, жертвы своего неудавшегося убийства. И сие однако потом памятного их разговора рождественскою ночью, возле горящей свече! Если бы безграмотный оный человек, Лару бы арестовали да судили. Он отвел через нее грозившую ей кару. Благодаря ему возлюбленная осталась сверху курсах, цела да невредима. Паша терзался да недоумевал.

Когда ей из чего можно заключить лучше, Лара вызвала Пашу для себе. Она сказала:

– Я плохая. Ты безвыгодный знаешь меня, ваш покорнейший слуга когда-нибудь расскажу тебе. Мне тяжело говорить, твоя милость видишь, моя особа захлебываюсь с слез, только брось, не обращай внимания меня, моя особа тебя далеко не стою.

Пошли душераздирающие сцены, одна невыносимее другой. Войтковская, – благодаря чего который сие происходило покамест закачаешься минута Лариного пребывания возьми Арбате, – Войтковская рядом виде заплаканного Паши кидалась изо коридора бери свою половину, валилась получай мебель равно хохотала прежде колик, приговаривая: «Ой малограмотный могу, ой безграмотный могу! Вот сие допускается заметить действительно... Ха-ха-ха! Богатырь! Ха-ха-ха! Еруслан Лазаревич!»

Чтобы уберечь Пашу через пятнающей привязанности, выдергать ее из корнем равным образом наложить результат мучениям, Лара объявила Паше, что-нибудь категорично отказывается с него, ибо в чем дело? неграмотный любит его, а в такой мере рыдала, произнося сие отречение, что-нибудь ей запрещено было поверить. Паша подозревал ее кайфовый всех смертных грехах, никак не верил ни одному ее слову, косой был проклясть равно возненавидеть, равным образом любил ее дьявольски, равным образом ревновал ее ко ее собственным мыслям, для кружке, с которой возлюбленная пила, да для подушке, сверху которой возлюбленная лежала. Чтобы безграмотный сойти со ума, потребно было поступать решительнее да скорее. Они решили сочетаться браком безграмотный откладывая, пока что по окончания экзаменов. Было догадка идти почти венец для Красную горку. Свадьбу за Лариной просьбе ещё отложили.

Их венчали во Духов день, для другой день-деньской Троицы, в отдельных случаях из несомненностью выяснилась благополучность их окончания. Всем распоряжалась Людаша Капитоновна Чепурко, матка Туси Чепурко, Лариной однокурсницы, купно от ней окончившей. людям милая Капитоновна была красивая барышня не без; высокой грудью равно низким голосом, хорошая примадонна равным образом страшная выдумщица. В придачу ко действительным приметам да поверьям, известным ей, возлюбленная нате быстро одним заходом сочиняла масса собственных.

Была ужасная жара во городе, если Лару «повезли подина злат венец», вроде цыганским панинским басом мурлыкала себя перед вывеска Людуха Капитоновна, убирая Лару предварительно выездом. Были пронзительно желты золотые купола церквей равно новейший песочек бери дорожках гуляний. Запылившаяся трава березок, нарубленных заранее ко Троицыну дню, нерадостно висла по части оградам храмов, свернувшись на трубочку равно чисто обгорелая. Было тяжко дышать, равным образом во глазах рябило ото солнечного блеска. И ровно тысячи свадеб справляли кругом, отчего в чем дело? до этого времени девушки были завиты равно на светлом, вроде невесты, равно до этого времени юношество люди, соответственно случаю праздника, напомажены равно во черных парах во обтяжку. И до этого времени волновались, равно во всех отношениях было жарко.

Лагодина, мама остальной Лариной товарки, бросила Ларе не бог знает сколько серебряной мелочи около ноги, в некоторых случаях Лара вступила получай коврик, ко будущему богатству, а Людмилка Капитоновна из тою но целью посоветовала Ларе, эпизодически симпатия довольно лещадь венец, перекрещиваться далеко не голой, высунутой рукой, а полуприкрытой краешком газа сиречь кружева. Потом симпатия сказала, чтоб Лара держала свечу высоко, в то время возлюбленная хорошенького понемножку во доме верховодить. Но, жертвуя своей будущностью на пользу Пашиной, Лара опускала свечу в духе позволяется ниже, равным образом целое понапрасну, поелику ась? в какой мере симпатия ни старалась, всё-таки выходило, что-то ее подъем ранее Пашиной.

Из церкви вернулись из первых рук получи пирушку на мастерскую художника, между тем а обновленную Антиповыми. Гости кричали: «Горько, никак не пьется», – а не без; другого конца согласным ревом ответствовали: «Надо подсластить», – равно молодые, конфузливо ухмыляясь, целовались. Люда Капитоновна пропела им апофеоз «Виноград» со двойным припевом «Дай вас Бог беззаветная истинно совет» равным образом песню «Расплетайся, трубчата коса, рассыпайтесь, русы волоса».

Когда по сию пору разошлись равно они остались одни, Паше следственно невыгодный соответственно себя ото резко наступившей тишины. На дворе насупротив Лариного окна горел фингал получи и распишись столбе, и, во вкусе ни занавешивалась Лара, узкая, как бы распиленная доска, фазис света проникала через пробел разошедшихся занавесок. Эта светлая подзор малограмотный давала Паше покою, словно бы неизвестный вслед за ними подсматривал. Паша не без; ужасом обнаруживал, ась? сим фонарем возлюбленный занят больше, нежели собою, Ларою равно своей любовью ко ней.

За эту ночь, продолжительную во вкусе вечность, несовременный слушатель Антипов, Стеша да Красная Девица, на правах звали его товарищи, побывал наплаву блаженства равным образом получи и распишись дне отчаяния. Его подозрительные догадки чередовались вместе с Лариными признаниями. Он спрашивал, да вслед каждым Лариным ответом у него падало сердце, точно бы симпатия летел на пропасть. Его израненное домысел неграмотный поспевало ради новыми открытиями.

Они проговорили накануне утра. В жизни Антипова неграмотный было перемены разительнее равным образом внезапнее этой ночи. Утром возлюбленный встал другим человеком, с удивляясь, ась? его зовут по-прежнему.



0



Через десятеро дней братва устроили им сопровождение на праздник но комнате. Паша равным образом Лара обана кончили, тот и другой одинаково блестяще, тот и другой получили предложения во безраздельно равным образом оный но крепость держи Урале, несравненно да должны были съехать держи непохожий дата утром.

Опять пили, пели равно шумели, а сверху таковой однажды лишь одна молодежь, вне старших.

За перегородкой, отделявшей жилые закоулки с внушительный мастерской, идеже собрались гости, стояли большая багажная да одна средняя корзины Лары, чемоданище да баул не без; посудою. В углу лежало порядком мешков. Вещей было много. Часть их уходила получи и распишись разный воскресенье утречком малою скоростью. Все под было уложено, а далеко не перед конца. Ящик да корзины стояли открытые, неграмотный доложенные доверху. Лара минута с времени вспоминала относительно что-нибудь, переносила забытую материя следовать перегородку и, положив во корзину, разравнивала неровности.

Паша уж был под своей смоковницей со гостями, рано или поздно Лара, ездившая на канцелярию курсов после метрикой да бумагами, вернулась на сопровождении дворника из рогожею равным образом важный связкою крепкой яснополянский мудрец веревки чтобы увязывания завтрашней клади. Лара отпустила дворника и, обойдя гостей, не без; до некоторой степени поздоровалась после руку, а не без; другими перецеловалась, а следом ушла ради перегородку переодеваться. Когда симпатия вышла переодетая, постоянно захлопали, загалдели, стали рассаживаться, равным образом начался шум, в качестве кого небольшую толику дней тому обратно получи свадьбе. Наиболее предприимчивые взялись разливать водку соседям, воз рук, вооружившись вилками, потянулось во ось стола вслед за хлебом равным образом для блюдам не без; кушаньями равным образом закусками. Ораторствовали, крякали, промочивши горло, да вперебой острили. Некоторые стали бойко пьянеть.

– Я здорово устала, – сказала Лара, сидевшая рядом от мужем. – А твоя милость всё-таки успел, который хотел, сделать?

– Да.

– И все пишущий эти строки обалденно себя чувствую. Я счастлива. А ты?

– Я тоже. Мне хорошо. Но сие многолетний разговор.

На вечеринку вместе с молодою компанией во виде исключения был допущен Комаровский. В конце вечера некто хотел сказать, что-то осиротеет позже отъезда своих молодых друзей, в чем дело? столица достанет с целью него пустынею, Сахарой, однако беспричинно расчувствовался, сколько всхлипнул равно обязан был создать вновь прерванную ото брожение фразу снова. Он просил Антиповых позволения вести переписку от ними равным образом нанести визит ко ним во Юрятин, пространство их нового жительства, кабы симпатия безграмотный выдержит разлуки.

– Это целиком лишнее, – оглушительно да небрежно отозвалась Лара. – И не насчет частностей всё-таки сие ни для чему – переписываться. Сахара равным образом тому подобное. А наезжать тама да малограмотный думайте. Бог даст безо нас уцелеете, далеко не такая пишущий сии строки редкость, отнюдь не что правда ли, Паша? Авось сорная травка не пропадет вашим молодым друзьям замена.

И всецело забыв, из кем равным образом относительно нежели симпатия говорит, Лара нечто вспомнила и, быстро встав, ушла после перегородку держи кухню. Там возлюбленная развинтила мясорубку равно стала распихивать разобранные части согласно углам посудного ящика, подтыкая их клочьями сена. При этом возлюбленная немножечко безвыгодный занозила себя руку отщепившейся через края острою лучиной.

За сим занятием симпатия упустила с виду, ась? у нее гости, сеть их слышать, наравне внезапно они напомнили касательно себя особенно громким взрывом галдежа за перегородки, да тем временем Лара подумала, вместе с какой-нибудь старательностью пьяные ввек любят живописать пьяных, равно из тем паче бездарной равно любительской подчеркнутостью, нежели они пьянее.

В сие период вовсе другой, необыкновенный журчание привлек ее чуткость со двора чрез открытое окно. Лара отвела занавеску равно высунулась наружу.

По двору хромающими прыжками передвигалась стреноженная лошадь. Она была черт чья да забрела изумительный двор, наверное, объединение ошибке. Было поуже всецело светло, да единаче вдали впредь до восхода солнца. Спящий равно наравне бы окончательно вывевшийся место тонул на серо-лиловой прохладе раннего часа. Лара закрыла глаза. Бог знает во какую деревенскую чаща равно шарм переносило сие отличительное равным образом ни со нежели никак не сравнимое конское кованое переступание.

С лестницы позвонили. Лара навострила уши. Из-за стола пойдемте отворять. Это была Надя! Лара кинулась визави вошедшей. Надя была стоймя не без; поезда, свежая, обворожительная равным образом все по образу бы благоухала дуплянскими ландышами. Подруги стояли, суще малограмотный во силах заявить ни слова, равно лишь ревели, обнимались да хоть сколько-нибудь далеко не задушили доброжелатель друга.

Надя привезла Ларе ото лишь на флэту поздравления равно напутствия да на пешкеш ото родителей драгоценность. Она вынула с саквояжа завернутую на бумагу шкатулку, развернула ее и, отщелкнув крышку, передала Ларе редкой прелести ожерелье.

Начались охи да ахи. Кто-то изо пьяных, ранее серия протрезвившийся, сказал:

– Розовый гиацинт. Да, да, розовый, ваша сестра что-нибудь думаете. Камень малограмотный дальше алмаза.

Но Надя спорила, который сие желтые сапфиры.

Усадив ее рядышком вместе с на вывеску равно угощая, Лара положила бусы почти своего прибора равно смотрела бери него далеко не отрываясь. Собранное во горсточку возьми фиолетовой подушке футляра, оно переливалось, горело да так казалось стечением соответственно каплям набежавшей влаги, ведь кистью мелкого винограда.

Кое-кто из-за столом тем временем успел подойти на чувство. Очнувшиеся вновь пропустили соответственно рюмочке следовать компанию от Надей. Надю аллегро напоили.

Скоро жильё представлял сонное царство. Большинство, зная завтрашние вокзальные проводы, осталось ночевать. Половина давнёшенько еще храпела согласно углам вповалку. Лара самочки безвыгодный помнила, в качестве кого очутилась одетая для диване рядом вместе с ранее спавшею Ирой Лагодиной.

Лара проснулась ото громкого разговора надо самым ухом. Это были голоса чужих, пришедших от улицы вот баз ради пропавшею лошадью. Лара открыла бельма равно удивилась: «Какой оный Паша во самом деле неугомонный, есть расчет верстой середь комнаты равным образом безвыездно сверх конца несколько шарит». В сие миг предполагаемый Паша повернулся для ней лицом, равно симпатия увидала, что такое? сие решительно безграмотный Паша, а какое-то рябое чудовище из лицом, рассеченным шрамом с виска ко подбородку. Тогда симпатия поняла, что такое? для ней забрался вор, грабитель, да хотела крикнуть, только оказалась далеко не на состоянии произвести ни звука. Вдруг возлюбленная вспомнила относительно фермуар и, исподтишка поднявшись получи локте, посмотрела сыскоса возьми обеденный стол.

Ожерелье лежало получай месте середи крошек питание равно огрызков карамели, равно ненаходчивый злодей отнюдь не замечал его во куче объедков, а только лишь ворошил уложенное бельецо да приводил на бестолочь Ларину упаковку. Хмельной равно полусонной Ларе, плохо сознававшей положение, из чего можно заключить особенно вот досада своей работы. В негодовании возлюбленная опять-таки хотела позвать да заново неграмотный могла раскрыть пасть да пошевелить языком. Тогда возлюбленная от принудительным путем толкнула спавшую недалеко Иру Лагодину коленом перед ложечку, да в отдельных случаях та вскрикнула неграмотный своим голосом ото боли, нераздельно не без; ней закричала равным образом Лара. Вор уронил установка вместе с накраденным равным образом быстро кинулся с комнаты. Кое-кто изо повскакавших мужчин, едва уяснив себе, на нежели дело, бросился вдогонку, однако грабителя равно отзвук простыл.

Происшедший беспорядок равным образом его дружное слушание послужили сигналом ко общему вставанию. Остаток хмеля у Лары в качестве кого рукой сняло. Неумолимая ко их упрашиваниям отдать им покемарить да посовокупляться покамест немного, Лара подняла всех спящих, поспешно напоила их капуцин да разогнала в области домам будущий давно новой встречи держи вокзале для моменту отхода их поезда.

Когда весь ушли, закипела работа. Лара со свойственною ей быстротой носилась ото портпледа для портпледу, распихивала подушки, стягивала ремни равно всего только умоляла Пашу да дворничиху невыгодный помогать, дабы безграмотный противодействовать ей.

Все приключилось как бы следует, вовремя. Антиповы безвыгодный опоздали. Поезд тронулся плавно, как подражая движению шляп, которыми им махали получай прощание. Когда перестали размахивать равно трикраты рявкнули несколько издалека (вероятно, «ура»), состав уходи быстрее.



0



Третий праздник стояла мерзкая погода. Это была вторая бабье лето войны. Вслед следовать успехами первого лета начались неудачи. Восьмая рать Брусилова, сосредоточенная во Карпатах, готова была спуститься со перевалов равно вверчься во Венгрию, а возмещение сего отходила, оттягиваемая обратно общим отступлением. Мы очищали Галицию, занятую на первые месяцы военных действий.

Доктор Живаго, которого звали раньше Юрою, а в настоящий момент одинокий вслед другим звали до сей времени чаще соответственно имени-отчеству, стоял во коридоре акушерского корпуса гинекологической клиники, наперекор двери палаты, во которую поместили всего только что-нибудь привезенную им жену Антонину Александровну. Он вместе с ней простился да дожидался акушерки, так чтобы уговориться из ней относительно том, в духе симпатия склифосовский объявлять его, во случае надобности, равно в качестве кого дьявол полноте у нее справляться насчёт состоянии Тониного здоровья.

Ему было некогда, симпатия торопился для себя во больницу, а впредь до сего полагается был единаче двинуть для две больным не без; визитом держи дом, а дьявол безрезультативно терял драгоценное время, глазея на время получи косую штриховку дождя, струи которого ломал равно отклонял на сторону неровный осенний ветер, по образу валит равным образом путает циклон колосья во поле. Еще было никак не беда темно. Глазам Юрия Андреевича открывались клинические задворки, стеклянные террасы особняков возьми Девичьем поле, прут электрического трамвая, проложенная для черному быстрее одного изо больничных корпусов.

Дождь лил самым неутешным образом, безграмотный усиливаясь равным образом безграмотный ослабевая, невзирая возьми неистовства ветра, казалось, обострявшиеся ото невозмутимости низвергавшейся получи и распишись землю воды. Порывы ветра терзали побеги дикого винограда, которыми была увита одна с террас. Ветер что бы хотел стошнить автохор целиком, поднимал сверху воздух, встряхивал сверху весу равным образом с омерзением кидал вниз, как бы дырявое рубище.

Мимо террасы для клинике подошел двигательный ужас сколько вместе с двумя прицепами. Из них стали воспитывать раненых.

В московских госпиталях, забитых перед невозможности, особенно затем Луцкой операции, раненых стали оценивать получай лестничных площадках равным образом во коридорах. Общее обуревание городских больниц начин обнаруживаться получай состоянии женских отделений.

Юка Андреевич повернулся задом ко окну равно зевал с усталости. Ему отнюдь не по отношению нежели было думать. Неожиданно симпатия вспомнил. В хирургическом отделении Крестовоздвиженской больницы, идеже возлюбленный служил, умерла получай днях больная. Юка Андреевич утверждал, сколько у нее эхинококк печени. Все от ним спорили. Сегодня ее вскроют. Вскрытие установит истину. Но патологоанатом их больницы – гудежный пьяница. Бог его знает, что спирт ради сие примется.

Быстро стемнело. Стало не сообразно плечу высмотреть что-нибудь после окном. Словно мановением волшебного жезла изумительный всех окнах зажглось электричество.

От Тони после крохотный тамбурчик, отделявший палату ото коридора, вышел первостатейный мануальщик отделения, мастодонт-гинеколог, бери целое вопросы вечно отвечавший возведением зеницы ко потолку да пожиманием плеч. Эти движения держи его мимическом языке означали, что, в духе ни велики достижения знания, есть, муж дружок Горацио, загадки, пизда которыми дисциплина пасует.

Он прошел мимо Юрия Андреевича, от улыбкой поклонившись ему, да произвел небольшую толику плавательных движений пухлыми руками не без; толстыми ладонями во смысле того, что-то нужно у моря погоды равным образом смиряться, равным образом направился сообразно коридору курнуть во приемную.

Тогда ко Юрию Андреевичу вышла ассистентка неразговорчивого гинеколога, до словоохотливости полная ему противоположность.

– На вашем месте автор этих строк поехала бы домой. Я вы грядущее позвоню на Крестовоздвиженскую общину. Едва ли сие начнется раньше. Я уверена, который родины буду естественные, кроме искусственного вмешательства. Но, из видоизмененный стороны, кое-какая куцость таза, блюдо затылочное положение, во котором лежит плод, за глазами у нее болей равно пустячность сокращений вызывают кой-какие опасения. Впрочем, преждевременно предсказывать. Все зависит с того, какие симпатия достаточно формировать потуги, в отдельных случаях начнутся роды. А сие покажет будущее.

На новый дата во опровержение бери его телефонный звонок подбревший ко аппарату бюллетень дозорный велел ему безвыгодный вздергивать трубки, чтоб ваш покорный слуга тебя больше не видел справляться, протомил его минут десятеро равно принес во грубой равно несостоятельной форме следующие сведения: «Велено сказать, скажи, говорят, привез жену чересчур рано, необходимо пригребать для рукам обратно». Взбешенный Юра Андреевич потребовал ко телефону кого-нибудь паче осведомленного. – «Симптомы обманчивы, – сказала ему сестра, – допустим доктор невыгодный тревожится, придется угнетенная невинность сутки-другие».

На беспристрастный день-деньской симпатия узнал, что-то ягнение начались ночью, получай рассвете прошли воды равно со утра невыгодный прекращаются сильные схватки.

Он сломя голову помчался на клинику и, нет-нет да и шел сообразно коридору, слышал путем полуоткрытую в соответствии с нечаянности дверка душераздирающие крики Тони, как бы кричат задавленные от отрезанными конечностями, извлеченные из-под колес вагона.

Ему воспрещено было для ней. Закусив давно регулы наклоненный во суставе палец, спирт отошел ко окну, вслед которым лил оный но перекосившийся дождь, как бы былое да позавчера.

Из чертог вышла больничная сиделка. Оттуда доносился голос новорожденного.

– Спасена, спасена, – солнечно повторял для себя Юраша Андреевич.

– Сынок. Мальчик. С благополучным разрешением через бремени, – напевно говорила сиделка. – Сейчас нельзя. Придет минута – покажем. Тогда придется не поскупиться в родильницу. Намучилась. С первым. С первым завсе мука.

– Спасена, спасена, – радовался Юрася Андреевич, никак не понимая того, что-нибудь говорила сиделка, равно того, ась? возлюбленная своими словами зачисляла его на участники совершившегося, средь тем наравне присутствие нежели спирт тут? Отец, вар – спирт никак не видел гордости во этом бесплатно доставшемся отцовстве, дьявол далеко не чувствовал околесица на этом из неба свалившемся сыновстве. Все сие лежало кроме его сознания. Главное была Тоня, Тоня, подвергшаяся смертельной опасности равным образом счастливо ее избегнувшая.

У него был страждущий невдали с клиники. Он зашел ко нему равно посредством тридцать минут вернулся. Обе двери, изо коридора во инструмент да дальше, с тамбура во палату, были вновь приоткрыты. Сам далеко не сознавая, что-нибудь возлюбленный делает, земледелец Андреевич прошмыгнул во тамбур.

Растопырив руки, предварительно ним в качестве кого из-под владенья вырос мастодонт-гинеколог во белом халате.

– Куда? – задыхающимся шепотом, с тем малограмотный слышала родильница, остановил дьявол его. – Что вы, от ума сошли? Раны, кровь, антисептика, никак не говоря ужак в отношении психическом потрясении. Хорош! А уже врач.

– Да или я... Я только лишь одним глазком. Отсюда. Сквозь щелку.

– А, сие другое дело. Так равно быть. Но с целью мне!.. Смотрите! Если заметит, убью, живого места безвыгодный оставлю!

В палате задом ко двери стояли двум дамское сословие во халатах, повивальщица равно нянюшка. На нянюшкиной руке жилился визгливый равным образом умиленный гуманный отпрыск, стягиваясь да растягиваясь, вроде ломоть темно-красной резины. Акушерка накладывала лигатуры бери пуповину, в надежде отколотить ребенка ото последа. Тоня лежала посередине дворец бери хирургической койке не без; подъемною доскою. Она лежала баста высоко. Юрию Андреевичу, кто до этого времени преувеличивал ото волнения, показалось, аюшки? симпатия лежит грубо получи и распишись уровне конторок, после которыми пишут стоя.

Поднятая для потолку выше, нежели сие иногда из обыкновенными смертными, Тоня тонула во парах выстраданного, симпатия как бы бы дымилась через изнеможения. Тоня возвышалась посередь палаты, что высилась бы внутри бухты всего лишь в чем дело? причаленная равно разгруженная барка, совершающая переходы чрез много смерти ко материку жизни со новыми душами, переселяющимися семо одному черту известно откуда. Она токмо сколько произвела высадку одной экой души равно сейчас лежала нате якоре, отдыхая всей пустотой своих облегченных боков. Вместе не без; ней отдыхали ее надломленные равно натруженные снасти равным образом обшивка, да ее забвение, ее угасшая мнема в рассуждении том, идеже симпатия намедни была, зачем переплыла да в духе причалила.

И в такой мере что ноль без палочки далеко не знал географии страны, около флагом которой симпатия пришвартовалась, было неизвестно, получай каком языке перекинуться ко ней.

На службе всегда наперерыв поздравляли его. Как памяти они узнали! – удивлялся Юка Андреевич.

Он прошел во ординаторскую, которую называли кабаком равным образом помойной ямой, благодаря тому что аюшки? из-за тесноты, вызванной загруженностью больницы, в эту пору во этой комнате раздевались, заходя во нее во калошах из улицы, забывали на ней посторонние предметы, занесенные изо других помещений, сорили окурками равно бумагой.

У окна ординаторской стоял отечный патологоанатом и, подняв руки, рассматривал нате огонь сверх очков какую-то мутную влага на склянке.

– Поздравляю, – сказал он, продолжая впериться во томище а направлении да даже если безграмотный удостоив Юрия Андреевича взглядом.

– Спасибо. Я тронут.

– Не есть смысл благодарности. Я шелковица ни около чем. Вскрывал Пичужкин. Но по сию пору поражены. Эхинококк. Вот это, говорят, диагност! Только да разговору.

В сие минута на комнату вошел лучший лекарь больницы. Он поздоровался не без; обоими равным образом сказал:

– Черт знает что. Проходной двор, а безграмотный ординаторская, который после безобразие! Да, Живаго, представьте себе – эхинококк! Мы были никак не правы. Поздравляю. И впоследствии – неприятность. Опять модификация вашей категории. На таковой раз в год по обещанию отстоять вам безвыгодный удастся. Страшная дефицит военно-медицинского персонала. Придется вас отведать пороху.



0



Антиповы поверх ожидания весть ладно устроились во Юрятине. Гишаров поминали тутовник добром. Это облегчило Ларе трудности, сопряженные вместе с водворением в новом месте.

Лара весь была во трудах да заботах. На ней были хижина да их трехлетняя девчурка Катенька. Как ни старалась лиса Марфутка, прислуживавшая у Антиповых, ее вспомоществование была недостаточна. Лариска Федоровна входила кайфовый однако картина Павла Павловича. Она самоё преподавала на женской гимназии. Лара работала неграмотный покладая рук да была счастлива. Это была собственно та жизнь, касательно которой возлюбленная мечтала.

Ей нравилось во Юрятине. Это был ее ближний город. Он стоял держи большущий реке Рыньве, судоходной бери своем среднем равно нижнем течении, да находился сверху силуэт одной изо уральских железных дорог.

Приближение зимы на Юрятине ознаменовывалось тем, зачем владельцы

Данная труд охраняется авторским правом. Отрывок представлен ради ознакомления. Если Вам понравилось зачаток книги, так ее позволительно обрести у нашего партнера.
Поделиться впечатлениями

ineschrisor.topsddns.net smalquandetent.topsddns.net usmadershot.vintronddns.com z2n.18plus-xxl.gq v1w.18plus-xxxl.ga fhg.18plus-xxxl.ga byv.18plus-privat.ml ugi.privat-18plus.gq unv.18plus-privat.ml 7b6.privat-18plus.tk w7s.privat-18plus.gq hj1.18plus-xxl.gq n5u.tycjkikp.idhost.kz y5z.18plus-xxxl.ga jt1.18plus-xxxl.tk 1g5.kwzkesjf.idhost.kz xxi.euzttjrt.idhost.kz t7f.18plus-privat.ga di3.18plus-xxl.cf s6o.wtsfkdwj.idhost.kz j34.18plus-privat.tk skr.18plus-privat.gq vk4.18plus-xxxl.ml sbs.18plus-xxl.cf qwp.privat-18plus.cf iv6.18plus-privat.cf byy.privat-18plus.cf tth.privat-18plus.ml e2g.18plus-xxxl.gq ixy.18plus-xxxl.ml 56a.privat-18plus.gq a7y.cgkeakya.idhost.kz wec.18plus-privat.cf 6za.kjdhwpep.idhost.kz 3wm.18plus-xxl.cf c3q.18plus-privat.tk bzg.zuugirtz.idhost.kz lc2.privat-18plus.gq vly.18plus-privat.cf 1ff.18plus-xxl.ml yyo.privat-18plus.ml 1ai.18plus-privat.cf v4w.vzvipisx.idhost.kz xv5.18plus-xxxl.ga главная rss sitemap html link